Ей не пришлось долго размышлять над причиной, потому что в дом пожаловала полиция.
— Простите за беспокойство, леди Энн, — извинился сержант, — мистер Брайт дома?
— В такой час? Нет, конечно. Зачем он вам?
— Совершено ограбление: украдены алмазы. Мы пытались найти мистера Брайта в конторе, но там его не оказалось.
— Ограбление! — У Энн даже закружилась голова. — Вы же не думаете, что мой муж совершил его!
— Нет, конечно, нет. С вами все в порядке, мэм?
Энн внезапно опустилась на стул бледная и дрожащая, но усилием воли выдавила из себя слабую улыбку.
— Это все жара, сержант. Скоро мне будет лучше, когда родится ребенок… Чем мистер Брайт может помочь в ваших расследованиях?
— Мы бы хотели спросить его о двух его рабочих, которых видели возле места преступления. Сомневаюсь, что вы знаете что-нибудь о них, леди Энн. Их имена Коннор и Браун.
— К сожалению, я никогда их не видела. Мистер Брайт против моих визитов на шахту. И я абсолютно уверена, что эти люди никогда не бывали в нашем доме. Мне очень жаль, что я не могу помочь вам.
— Я ценю ваше участие. Вы не будете против, если мы зададим вопросы слугам, мэм, и осмотрим их комнаты? Они могут что-нибудь знать.
— Пожалуйста. — Все мысли Энн были заняты тем, как защитить Мэтью. — Может быть, вы хотите обыскать весь дом, сержант, — смело предложила она, — чтобы не сомневаться?
— О, нет, мэм, в этом нет необходимости.
Как только полиция покинула дом, Энн позвала Сэма и вышла в сад. У нее болела голова, и ей хотелось убежать из удушающей жары комнат. Зачем Мэтью понадобилось красть алмазы? Это была какая-то бессмыслица. Но она должна была признать, что он нашел прекрасное место, чтобы их спрятать. Пока Генриетта больна, никто другой не мог бы их обнаружить, а если бы полиция начала обыскивать дом, то в ее вещах они не стали бы рыться. Нет, Мэтью рассчитывал на то, что только она одна могла обнаружить алмазы, и что ее искренность и положение в обществе не позволят полиции проводить обыск. Именно так и случилось, с горечью подумала Энн. Как он в ней уверен!
Из укромного места за забором Даниэль наблюдал, как она шла по лужайке. Он ругал себя за то, что в слепой ярости прибежал сюда без ружья, но его рука уверенно сжимала острый охотничий нож. Это было достаточно, но ему придется подобраться к ней поближе. Пригнувшись, он побежал вдоль забора, настороженным взглядом наблюдая за слугами. Его бесшумные движения выработались еще в детстве, когда его, как всякого бурского мальчика, учили охотиться на диких животных в африканском вельде.
Энн дошла до своей самой любимой части сада, где кусты росли особенно густо, а деревья были самыми высокими. Здесь у нее создавалась иллюзия, что она дома, в Англии, среди мягкого пейзажа своего детства. Со вздохом облегчения она вошла в рощу, не заметив зловещую темную фигуру, скрывавшуюся за кустами.
Мэтью… ограбление… жестокость… отвратительное напоминание о неприглядных вещах, сопровождавших хрустальный поток алмазов… Энн посмотрела вслед Сэму, который бросился в сторону, привлеченный каким-то запахом, и почему-то вспомнила о том, как Мэтью улыбался Николасу. Здесь в Кимберли, она единственный раз видела у него такую же улыбку, когда он играл с Сэмом. Большинство людей, подумала Энн, наверное, считают, что для Мэтью она дороже всех, особенно сейчас, когда носит под сердцем его ребенка, но она не сомневалась, что больше всех Мэтью любит Николаса и Сэма.
Даниэль замер с ножом в руке, приготовившись к нападению. Англичанка остановилась и стояла неподвижно, глядя в землю. Когда она подняла голову, то выражение ее лица было грустным и озабоченным. Не отрывая взгляда от ее золотых волос, Даниэль стал осторожно приближаться, забыв обо всем на свете, кроме желания отомстить Мэтью через эту женщину.
Мэтью безразличен даже к ребенку, думала Энн. Он не проявляет никакого интереса к своему неродившемуся малышу. Для него он — лишь наследник, которому достанутся его алмазы. Без сомнения, он хочет иметь сына, который…
Вдруг рука Даниэля зажала ей рот и, попытавшись закричать, она ощутила прикосновение холодной стали к своей шее. Страх придал ей силы; она вырвалась и успела крикнуть, прежде чем Даниэль снова схватил ее и ударил ножом в грудь. Боль застала ее врасплох, но второй удар в плечо был сильнее, а когда нападавший вынул нож из раны, боль стала просто невыносимой. Горло, смутно осознала Энн, он пытается перерезать мне горло… он не должен причинить вред мне и моему ребенку… и она опять начала вырываться. Кто-нибудь должен услышать мой крик, в отчаянии думала она.