— Потому что я нехороший человек. Но это не делает это преднамеренным. Просто так оно и есть. Кроме того, единственная причина, по которой я когда-либо жаждал ее боли, заключалась в том, что я хотел использовать это, чтобы добиться ее согласия. По большей части, в эти дни она подчиняется моим правилам. Она понимает мою потребность в контроле так, как никто другой, кого я когда-либо встречал. И у нас есть понимание пределов возможностей друг друга… или, по крайней мере, раньше понимали. На данный момент у меня и так достаточно забот из-за того, что она вышла замуж за этого неандертальца и нарушила баланс сил в нашем маленьком квартете. Мне не нужно, чтобы она злилась на меня за то, что я забрал это. Когда она будет готова полностью доверять мне, она сама снова наденет его.
— Если ты хочешь, чтобы она тебе доверяла, тогда, может быть, тебе стоит вернуть ей письма, — прорычал я, мое покровительство облегчало мне снова злиться на него.
— Ну, проблема в том, что я тоже ей не доверяю, — спокойно сказал он, как будто вся эта ситуация не была полной хуйней. — Эти письма дают мне контроль над ней, и я нуждаюсь в этом контроле так, как ты даже не можешь себе представить. Но не стесняйся, дай ей знать, что у нас был этот разговор, я уверен, ей будет интересно узнать, что я разрешил тебе оставить ожерелье.
Он не дал мне возможности ответить, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь, оставив меня там гадать, как же хреново, должно быть, жить в его испорченной голове. Я понятия не имел, какого черта он решил, что это нормально — навязывать контроль Татум, но это была проблема другого дня. Как только мы покончим с этим местом, я был готов схватить эту девчонку и бежать как можно дальше от него и других Ночных Стражей. Лишь бы мы оставили Троя Мемфиса истекать кровью в канаве, когда будем уходить.
Как только я убедился, что он ушел, я вытащил из кармана сотовый и позвонил Татум, чтобы сообщить ей о случившемся.
— Эй, я как раз думала о тебе, — сказала она таким тоном, словно действительно имела это в виду, и я не смог удержаться от идиотской ухмылки при этих словах.
Я знал, что слишком глубоко увяз с этой девушкой. Все то, что у нас происходило, могло привести меня в тюрьму, но с того момента, как я сдался, я знал, что мое дело проиграно.
Кроме того, пока мы держали это в секрете достаточно долго, чтобы я смог победить Троя Мемфиса, я был бы доволен, зная, что мне, по крайней мере, удалось вернуть некоторые моменты счастья в этой жизни, которая давала мне так мало. Хотя, когда я обдумывал все проблемы, которые могли бы помешать нам двоим обрести это счастье, мне ни разу не приходила в голову мысль о том, что мне тоже придется иметь дело с ее властным мужем. Клянусь, с тех пор, как Киан заставил ее сказать «Да», он почти не оставлял ее в покое, и уж точно недостаточно надолго, чтобы у меня был шанс понять, что это значит для нас. Я имею в виду, им пришлось иметь дело с дерьмом «Ройом Д'Элит», а потом он заболел, так что я мог сделать на это скидку, но пришло время всем нам двигаться дальше и внести некоторую ясность во все это. Не то чтобы я думал, что это вообще должно что-то значить, если быть честным. Мне было насрать, есть ли у нее муж, это не заставило меня хотеть ее меньше. И это не было похоже на то, что я был каким-то мудаком, подкрадывающимся к девушке другого мужчины. Мы все вляпались в это одновременно.
— Что ж, нас двое, потому что я тоже думал о тебе. В основном потому, что Сэйнт только что был здесь и нашел твое ожерелье, — сказал я, направляясь через комнату к коробке на каминной полке, где лежали единственные вещи, которые я хранил из своего прошлого.
Если бы я не знал, что Сэйнт просматривал это уже тогда, я бы никогда не узнал, что он это сделал. Внешне все выглядело именно так, как я оставил. Я достал старую фотографию, на которой я с Майклом и нашей мамой, и посмотрел на нее, чувствуя, как по коже бегут мурашки, когда я слушал следующие слова Татум.
— Что он с ним сделал? — спросила она обеспокоенным голосом, и я вздохнул, кладя ожерелье и фотографию обратно в коробку вместе со своими вещами.
— Ничего, принцесса. Он был с ним и лежал на моей кровати, когда я вернулся со своей пробежки, как какой-нибудь охотник за кроликами или что-то в этом роде, но, к счастью, я не думаю, что у него были какие-то грандиозные планы попытаться соблазнить меня. Так что у нас просто состоялся довольно тревожный разговор, а потом он ушел. Он вернул ожерелье мне на хранение и сказал, что знает: ты снова начнешь его носить, как только научишься доверять ему.
Она надолго замолчала на другом конце провода, и мне стало интересно, что она думает по этому поводу. Была ли мысль о том, что она когда-либо доверится ему, такой же абсурдной для нее, как и для меня? Или она действительно рассматривала это как вариант. Я знал, что ее мнение о нем сильно изменилось с тех пор, как он получил за нее пулю, но я был более скептичен, чем она, по поводу всего этого поворота событий.