— Твою мать! — Рявкнул Монро, толкая меня за спину, чтобы заслонить мое тело от Сэйнта, как будто это было сейчас важнее всего. Мое сердце бешено колотилось о ребра, когда я схватила полотенце из ванной, быстро обернула его вокруг себя и снова подошла к Монро, когда он придумал объяснение, в которое не поверила бы даже полоумная обезьяна. Не говоря уже о Сэйнте Мемфисе.
— Мы только что пришли с пробежки, а горячей воды в душе надолго не хватает, так что нам пришлось…
— Хватит, — резко сказал Сэйнт, и Монро затих, все его тело напряглось.
Сэйнт поднялся на ноги, подошел к холодильнику и, опустившись на пол, открыл морозилку и достал бутылку охлажденной водки.
— Что за черт? — Монро зарычал.
— Я положил ее в морозилку, когда пришел, — объяснил Сэйнт, как будто именно это имел в виду Монро, наливая себе порцию в стакан и медленно потягивая, казалось, глубоко задумавшись. — Что, кстати, было около часа назад. И да, я был здесь, когда вы вернулись. И да, я мог предупредить вас о своем присутствии тогда. И да, я все время мог заглядывать в душ. И да, вам следовало подумать о том, чтобы закрыть дверь ванной. Но вы действительно казались слишком занятыми, чтобы подумать об этом.
— Сэйнт, — твердо сказала я. — Я знаю, как это выглядит, но…
— Да, я знаю, на что это похоже, я стою здесь и вижу это своими собственными глазами, Татум. — Он снова отхлебнул водки, затем отставил бокал в сторону, прислонился спиной к столешнице и посмотрел между нами, позволяя нам ерзать. — Я также знаю, на что это похоже, потому что я не дурак, я наблюдал за всем этим — и могу ли я просто добавить, что вы не пользовались душевой кабиной во время вашего свидания, я ожидал, что вы будете чаще использовать насадку для душа. Но я отклоняюсь от темы. Если вы посмеете скормить мне ложь в следующий раз, когда один из ваших ртов откроется, я лично оскорблюсь. И я совершенно уверен, что вы не хотите обидеть меня прямо сейчас.
Я взглянула на Монро, паника начала охватывать меня после этого шока. Что собирался делать Сэйнт? Он мог уволить Монро, отправить в тюрьму. Сделал бы он это? Был ли он настолько собственником по отношению ко мне, что использовал бы этот секрет против нас?
— Итак, — сказал Сэйнт, который, казалось, был в своей стихии, поскольку держал в руках все карты в комнате. — Я бы хотел, чтобы вы оба пошли и оделись соответствующим образом для этого разговора. Я взял на себя смелость разложить наряды для каждого из вас в спальне Нэша. — Он указал на дверь в другом конце комнаты. — Продолжайте.
Срань господня.
Монро взял меня за руку в знак солидарности, и мы вместе пересекли гостиную и проскользнули в его комнату. Сэйнт оставил мне облегающее черное платье с принтом в виде красных роз, а Монро ждала пара элегантных кремовых брюк-чинос и белая рубашка. Он привез с собой эту долбаную одежду?
Вскоре я была в платье, мое сердце бешено колотилось, когда я посмотрела на Монро, который был погружен в свои мысли, на его лбу проступила напряженная морщинка. Когда я надела черные туфли на каблуках с ремешками, которые предоставил мне Сэйнт, Монро притянул меня к себе, обхватив ладонями мои щеки.
— Что бы ни случилось, мы разберемся с этим.
Мои губы приоткрылись, и я быстро кивнула, прижимая его руки к своему лицу.
— Я твоя, — поклялась я. — Ничто этого не изменит.
— Я буду бороться за тебя всем, что у меня есть, — прорычал он, и я просто купалась в его близости долгое мгновение, мы вдвоем питались силой друг друга.
Мы вместе вышли из комнаты, держась за руки и готовые встретиться лицом к лицу с дьяволом.
Сэйнт пересел в кресло, которое он придвинул к дивану по другую сторону журнального столика, как будто мы собирались на сеанс психотерапии для какой-то долбаной пары.
— Садитесь. — Он указал на диван, прежде чем сделать еще один большой глоток водки, в нем чувствовалось самодовольство, хотя выражение его лица было совершенно нейтральным.
Мы с Монро сидели рядом, наши руки все еще были сжаты. Не было смысла отрицать то, кем мы были сейчас, и я обнаружила, что мне и не хочется. Я вздернула подбородок, признавая свое решение, признавая Нэша Монро.
Сэйнт устремил взгляд на Монро, которым можно было бы резать стекло.
— Я знаю, кто ты, — сказал он, позволив улыбке тронуть его губы. — Я знаю все.
Мой разум закружился, и меня охватил страх от того, что он знал о нас. О том, как долго это продолжалось.
Хватка Монро на моей руке усилилась, но он ничего не сказал. Сэйнт мог блефовать. Мы должны были позволить ему изложить то, что он знал, ничего не выдав самим, на случай, если он будет искать ответы.