Я слегка рассмеялась, и он одарил меня мрачной усмешкой, от которой мое сердце бешено заколотилось.
— В любом случае, Киану сразу понравился Блейк, их соперничество сводило их вместе на поле, пока они не поняли, что расправляться с соперником бок о бок гораздо приятнее. Я, однако, начал ревновать к отношениям Киана с Блейком. Киан был моим единственным другом. Единственным человеком, которого я когда-либо впускал. И теперь он нашел парня, компания которого, казалось, нравилась ему больше, чем моя. Я не был похож на Блейка, я не предлагал Киану бестолковых шуточек, я предпочитал более регламентированный вид веселья. Игры, за которые я отвечал, были моей сильной стороной. Не грубые шутки и пуканье, как, казалось, любил Блейк Боумен в том возрасте. И я хотел причинить ему за это боль.
Я представила их троих в том возрасте, Блейка и Киана, играющих вместе и смеющихся, в то время как сердитый маленький Сэйнт Мемфис стоял и наблюдал с боковой линии, планируя падение Блейка.
— И ты причинил ему боль? — Спросила я, восхищенная этой историей.
Сэйнт издал низкий смешок.
— Да. Однажды я вломился в его шкафчик, пока он принимал душ, и забрал фотографию с автографом, на которой он запечатлен с полузащитником «Гремучих змей» Дирком Хэдли, он планировал показать ее всем членам команды в тот день. Он отчаянно искал ее после душа, и я наблюдал за ним со сладким удовлетворением оттого, что забрал у него что-то столь ценное, от того, что применил эту силу против моего врага.
Вау, даже в десять лет Сэйнт был немного психованным. Почему это так чертовски мило?
— Мой план претерпел изменения, когда Киан тоже начал охотиться за фотографией, оценивая всех парней в команде и угрожая разбить им головы, если они не вернут ее. Это разозлило меня так, что я не мог выразить словами, поэтому я достал фотографию из кармана и показал Блейку, прежде чем направиться в кабинку туалета. Я разорвал ее на десять частей и бросил в унитаз, прежде чем дернуть за цепочку.
— Что сделал Блейк? — ахнула я.
— Он ударил меня, — сказал он, пожимая одним плечом. — И Киан угрожал сделать то же самое, только… Блейк остановил его.
— Почему? — Удивленно спросила я.
— Он сказал… что знает, что я ревную его к Киану. И что я тоже мог бы стать его другом, если бы захотел.
Мое сердце сжалось. Типичный Блейк. Он всегда знал, когда мне было больно, и он мог ясно чувствовать это и в Сэйнте.
— Очевидно, я сказал нет, — невозмутимо ответил Сэйнт, и я фыркнула от смеха. — Но потом, когда его отец появился, чтобы забрать его из раздевалки, и начал кричать на него из-за потери той фотографии, Блейк не сказал ему, что это сделал я. Он взял вину на себя. И в следующий раз, когда мы вместе играли в футбол, он пнул мальчика, который осмелился сказать, что надеется, что Санта Клаус подарит мне индивидуальность на Рождество. Вот тут-то и началась наша настоящая дружба. Но дело в том, что после того дня я стал бояться мысли о потере этих двух людей, которые сделали мою жизнь хорошей. И после того, как я увидел реакцию Блейка на потерю своей фотографии, я понял, что он сделал бы все, чтобы вернуть ее. Поэтому я взял что-то важное у каждого из них… — Он наклонился и выдвинул ящик своего ночного столика, достав оттуда маленькую серебряную коробочку, которую я видела раньше, но никогда не могла открыть. Он крутил два маленьких циферблата, пока не раздался щелчок, и она не открылась. Внутри он обнаружил серебряную зажигалку zippo и ручку с голограммой динозавра. — Зажигалка принадлежит Киану. Он всегда играл с ней, даже в десять лет. Полагаю, его семье было бы насрать, если бы он случайно сжег мир дотла. И Блейку понравилась эта дурацкая ручка с голограммой. Он приносил ее в каждый гребаный класс, как только следующей осенью мы начали вместе ходить в среднюю школу. Я взял эти вещи в заложники, чтобы они никогда не покидали меня. Они оба избили меня, пытаясь вернуть их, но не добились своего. Мы остались друзьями, и между нами стала популярной шутка, что я держу их ценные вещи где-то запертыми — им часто нравилось угадывать места вроде моей колокольни с привидениями, чердака, где я храню тела тех, кто причинил мне зло, или в коробке, сделанной из человеческих зубов. Шутники, как всегда, — невозмутимо произнес он. — В конце концов, они сдались и сказали мне оставить это себе. — На его лбу образовалась складка. — Я думаю, часть меня думала, что они остались моими друзьями, потому что у меня были эти предметы. Глупо на самом деле… но эффективно в нужных обстоятельствах. — Он указал на письма, и я посмотрела на него, испытывая боль за маленького мальчика, который действительно думал, что его друзья бросят его, если он не получит желаемое за их ценные вещи. — Полагаю, я пытаюсь сказать, что сохранил эти письма, чтобы ты осталась. Но я не хочу больше использовать их, чтобы заставлять тебя оставаться со мной. Я бы очень хотел, если бы ты выбрала остаться со всеми нами.