Мы все вскочили со своих мест и помчались наверх, чтобы посмотреть, что произошло. Я испугалась, что он упал или каким-то образом открыл свою рану, и меня охватила паника.
Он склонился над своим столом, когда я подошла к нему первой, обнимая его за талию.
— Что случилось, ты в порядке? Ты поранился?
Он дрожал, сжимая в руке единственный листок бумаги, его зубы были оскалены, а на лбу выступили бисеринки пота, когда он смотрел на него.
— Мне вызвать врача? — Обеспокоенно спросил Блейк, в то время как Киан оглядывал комнату, как будто в тени могла таиться опасность.
— Нет, — выдохнул Сэйнт, костяшки его пальцев побелели, когда он крепче сжал страницу. Я поняла, что отверстие, которое он проделал в нем для скрепок, прорвалось по краю, и мои губы приоткрылись.
— Это? — Я указала на страницу, и он натянуто кивнул.
— Мы думали, ты поранился! — Рявкнула я. Он сейчас серьезно?
— Убирайтесь к чертовой матери! — взревел он, разворачиваясь и свирепо глядя на Блейка и Киана, размахивая страницей, как будто это они были виноваты в том, что она порвалась.
— Ну же, Золушка, сатане нужен перерыв, — сказал Блейк, потянувшись ко мне, но Сэйнт преградил ему путь.
— Только не она, — прорычал Сэйнт, и Киан скрестил руки на груди.
— Она не останется здесь, пока ты теряешь самообладание, придурок, — предупредил Киан, протягивая мне руку в повелительном жесте.
— Все в порядке, — настаивала я, точно зная, что нужно Сэйнту. — Просто уходите. Поверьте мне.
— Детка… — начал Киан, но Сэйнт перебил его.
— Она приняла решение, а теперь убирайтесь к чертовой матери! — Сэйнт огрызнулся.
Киан и Блейк обменялись взглядами, затем сдались и ушли, когда стало ясно, что я не уйду. Я подошла к прикроватной тумбочке Сэйнта, достала два вида обезболивающих и антибиотик, который он должен был принимать, и высыпала их себе в руку. Я взяла бутылку с водой, стоявшую рядом с кроватью, и повернулась к нему.
Сэйнт застыл, когда я приблизилась к нему, и мне показалось, что я приближаюсь к смертельно опасной змее в траве. Но я не испугалась. У нас с Сэйнтом было странное взаимопонимание. И по какой-то причине мне было легче преодолеть его защиту, чем другим, когда он был таким.
Я взяла его за руку, подвела к креслу в углу и предложила сесть. Он так и сделал, и я придвинулась, чтобы оседлать его, его горло дернулось, когда я перенесла свой вес на колени, осторожно, чтобы не давить на раны. Я сунула одну таблетку ему в рот и поднесла бутылку с водой к его рту. Он откинул голову назад и позволил мне налить ему в горло, затем я дала следующие две. Я осторожно надавила на его неповрежденное плечо, чтобы он откинулся на спинку кресла, затем потянулась к повязке, прикрывающей огнестрельную рану.
— Ты менял ее с тех пор, как мы уехали? — Спросила я, и он покачал головой.
Я начала развязывать ее, и он позволил мне, не сводя с меня глаз все это время, пока часть приторной темноты покидала его глаза. Я проверила его рану на наличие инфекции, но она выглядела чистой и, похоже, он действительно шел на поправку. Сэйнт даже не поморщился, когда я прикоснулась к нему, хотя это, должно быть, было мучительно.
Вскоре я наложила новую повязку и помогла ему подняться на ноги. При движении он держался за ребра, и я надеялась, что обезболивающее скоро подействует. Мне было тяжело смотреть, когда ему так больно.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, подводя его к кровати и откидывая одеяло.
— Нет, — проворчал он. — Мне нужно нечто большее. Мне нужно наказать тебя.
Я повернулась к нему, у меня перехватило дыхание, хотя я и ожидала этого. Я кивнула в знак согласия, ожидая увидеть, чего он хочет, и он окинул взглядом мои влажные волосы и кожаную одежду.
— Иди в ванную, — скомандовал он, и я, не колеблясь, позволила ему взять ситуацию под контроль. И я немедленно почувствовала, как оковы моего разума ослабли. Мне не нужно было так сильно стараться, чтобы мои мысли не возвращались к отцу. Мне просто нужно было сосредоточиться на том, что он сказал мне сделать. Больше ничего. Это было так раскрепощающе.
Я подождала в ванной, и вскоре он постучал в дверь.
— Могу я войти?
Я издала вздох веселья. Сэйнт, как обычно, придерживается правил.
— Да, — крикнула я, и он появился, держа в руках бледно-голубую ночнушку с черным кружевным подолом. Он повесил ее на дверь с обратной стороны и подбородком указал на душ.
— Раздевайся и залезай. Можешь не снимать нижнее белье, если хочешь.
— А что, если я не хочу? — Я произнесла эти слова прежде, чем смогла остановиться, чтобы обдумать их.