Закончив, она поставила пустой стакан на тумбочку и выжидающе посмотрела на меня.
Я протянул руку и провел кончиками пальцев по ее плечу, медленно скользя ими по ее коже и наблюдая, как бегут мурашки, пока я не нашел маленький серебристый шрам на ее предплечье. Он был не больше подушечки моего большого пальца, завиток гладкой кожи, странно похожий на розу. Меня расстроило, что я не понял, что это было раньше. Вирус «Аид» оставлял точно такие же следы, и, учитывая участие ее отца в его создании, для меня это должно было быть совершенно очевидно.
Я поднял ее руку и медленно прикоснулся губами к шраму, запечатлев на нем поцелуй, а также провел по нему языком. Мне следовало бы возненавидеть это пятно на ее идеальной плоти, но я этого не сделал. Это защищало ее так же тщательно, как я или был готов любой другой Ночной Страж. Это был барьер между ней и смертью.
— Я решил, что пришло время передать результаты исследований твоего отца моему отцу, — сказал я, глядя на нее снизу вверх, с удовольствием обнаружив, что ее дыхание участилось, а зубы впились в ее полную нижнюю губу.
— Ты… что? — спросила она, явно пытаясь заставить свой разум сосредоточиться на этой теме, а не на реакции ее тела на мое.
— Я обдумал все это. Каждое последнее слово. И я даже прочитал между строк. У тебя иммунитет, не так ли, Татум?
— Я… как… Я знаю, что в этих файлах ничего не упоминается о том, что он тестировал на мне вакцину, — сказала она, двигаясь, чтобы вырвать свою руку из моей хватки, но я крепче сжал ее пальцы и отказался отпускать.
— Конечно, он этого не написал. Но он подробно описал испытания, которые проводил, и включил анализ испытуемых. Есть четкие отчеты об успешных случаях наряду с неудачными, которые умерли. — Я увидел вспышку горя, промелькнувшую в ее глазах при упоминании о судьбе ее сестры, и впитал это. Я никогда не испытывал ничего более сильного, чем те эмоции, которые увидел в ней. Ближе всего к ним я ощутил смерть моей бабушки, но это оставило лишь пустоту и одиночество. Не всепоглощающую боль и чувство несправедливости. Я мог только представить, что когда-нибудь по-настоящему пойму это, если потеряю кого-то из других Ночных Стражей… или ее.
— Значит, теперь ты хочешь рассказать обо мне своему отцу? — предположила она, отбросив всякое притворство.
— Нет, — твердо ответил я. — Я не допущу, чтобы этот человек был рядом с тобой. В этих документах нет ничего, что указывало бы на то, что ты одна из немногих успешных испытуемых. Ничего, что могло бы выдать твою роль в этом, кроме этого шрама. И он ни за что не узнает об этом. Я верю, что проводимых здесь исследований будет достаточно, чтобы позволить нужным людям создать вакцину так, чтобы они никогда не узнали о твоем существовании.
— Значит, мы просто сохраним мою причастность в секрете? — спросила она, выглядя так, словно надеялась, что я соглашусь.
— Мы расскажем другим Ночным Стражам, — сказал я, потому что не стал бы хранить от них такой большой секрет. — Но это не выходит за рамки нашего круга доверия.
— Хорошо. — Улыбка тронула ее губы, и она придвинулась на дюйм ближе, как будто думала, что может обнять меня, и я цыкнул на нее.
— Переодевайся, Сирена, тебе предстоит вынести наказание.
Брови Татум поднялись, и ее взгляд снова скользнул к бархатному мешочку, прежде чем она снова закусила губу, и мой член дернулся от идей, которые я не позволил бы ему воплотить в жизнь.
Я пересек комнату, взялся за большое кремовое кресло в углу и подтащил его поближе к кровати. Вспышка боли пронзила мои ребра, но я просто стиснул зубы и продолжил двигаться, пока не добился того, чего хотел.
Татум попыталась подойти и помочь мне, но я бросил на нее сердитый взгляд, чтобы предостеречь, и вместо этого она быстро начала сбрасывать с себя одежду.
Я жадно наблюдал, как она раскрывает мне свое тело, и медленно подошел, чтобы взять бархатный мешочек с прикроватной тумбочки.
Наблюдать за тем, как она надевает белое нижнее белье, было почти так же соблазнительно, как наблюдать за тем, как она раздевается, и когда она, наконец, предстала передо мной, как воплощение невинности, мое сердце учащенно забилось.
Я приблизился к ней, нежно откинув ее длинные волосы за плечи и проведя большими пальцами по ее бокам медленным движением, от которого у нее перехватило дыхание, а позвоночник красиво выгнулся.
— Скажи мне, кому ты принадлежишь, — выдохнул я, зацепляя пальцем одну из бретелек ее подтяжек на верхней части бедра и оттягивая ее от загорелой плоти.