Сэйнт:
Да, он может. Это важно.
Татум:
Вы все кучка придурков, и я не забуду, как вы оставили меня.
Киан:
Прости, детка, я бы точно позволил тебе пойти. Я не знал, что у Блейка из-за этого была палка в заднице. Я обещаю заставить тебя кончить позже, чтобы загладить свою вину.
Киан:
Буквально.
Киан:
Своим членом.
Сэйнт:
Она с первого раза уловила твой не слишком тонкий эвфемизм, придурок.
Киан:
* эмодзи с баклажанами * * эмодзи с бубликами * * эмодзи с языком * * эмодзи с тако * * эмодзи с баклажанами * * эмодзи с баклажанами * * эмодзи с водой *
Киан:
Это означало, что я собираюсь лизать тебя, пока ты не начнешь кричать, а потом трахать тебя, пока ты не задохнешься, кстати (я знаю, что некоторые люди здесь слишком оторваны от общения, чтобы понимать эмодзи)
Монро:
Я серьезно. Вы, ребята, не можете просто брать и выкидывать это дерьмо из класса, когда захотите.
Татум:
Никаких шансов, Киан. Вы, ребята, только что оставили меня в подвешенном состоянии, поэтому я намерена сделать то же самое с вами.
Сэйнт:
Я все равно не предлагал тебе трахнуться, Сирена, так что перестань умолять об этом.
Татум:
* эмодзи кальмара *
Блейк:
Только не это дерьмо снова
Киан:
Ха-ха-ха, я полностью согласен, детка
Сэйнт:
Скажи мне, что означает этот гребаный кальмар!
Татум:
Это как когда куча придурков оставляет тебя в классе, а сами уходят развлекаться, и ты просто получаешь * луковые эмодзи * из-за этого, но потом ты все обдумываешь и понимаешь, что на самом деле это больше * эмодзи кальмара *
Киан:
* Эмодзи с осьминогом *
Сэйнт:
Перестань валять дурака и скажи мне.
Татум:
* эмодзи кальмара *
** Татум Риверс покинула чат**
Я отрывисто рассмеялся и, сунув телефон обратно в карман, побежал трусцой по коридору на улицу, чтобы догнать парней. Татум выходила из группового чата по меньшей мере четыре раза в неделю, и тогда Сэйнт должен был найти ее, завладеть ее телефоном, снова вернуть ее в него и отшлепать за плохое поведение. В тот момент я был уверен, что она сделала это наполовину для того, чтобы разозлить Сэйнта, а наполовину для того, чтобы получить порку.
Сэйнт и Киан уже спустились по тропинке и направлялись к густым соснам, окаймлявшим северный берег озера, ведя Сталкера и Наживку впереди себя и препираясь, пока Сэйнт требовал ответа на свой вопрос о жгучем кальмаре, в то время как Киан смеялся, как будто он был богом знания эмодзи, и отказывался говорить ему. Я был почти уверен, что понял это, но потом иногда они использовали это в другом контексте, и я снова терялся. Но мне было все равно настолько, чтобы пытаться навязать ответ, как это делал Сэйнт. Мое невежественное «я» было достаточно счастливо, чтобы в конце концов разобраться в этом.
Я бежал трусцой, пока не поймал их, толкнув Наживку в спину с такой силой, что он растянулся на каменной дорожке и ободрал ладони.
— Черт, извини, чувак, — сказал я, когда Киан покатился со смеху, а Сэйнт ухмыльнулся, как демон, которым он и был. — Я и не подозревал, что ты такая слабая сучка и так легко сдашься. Бьюсь об заклад, Сталкер не сдался бы так легко, а ты Сталкер?
Придурок, официально известный как Тоби, уставился на меня испуганными глазами и с самым разочаровывающим выражением согласия, которое на самом деле только усилило мое желание врезать ему еще сильнее. К сожалению для меня, Киан опередил меня, ударив его в висок с такой силой, что, ударившись о землю, он фактически потерял сознание.
— Черт, ты думаешь, что убил его? — Я рассмеялся, когда Наживка выглядел так, словно был готов описаться.
— Лучше бы ты этого не сделал, он еще даже не начал достаточно страдать за то, что сделал с нашей девочкой, — прорычал Сэйнт.
Сталкер застонал, приходя в себя, так что на этом дебаты закончились, и я вздохнул, пытаясь решить, разочарован я или нет. Я догадываюсь, что избавиться от еще одного тела было бы непросто. Особенно потому, что некоторые люди, вероятно, скучали бы по Сталкеру. В конце концов, его семья не испытывала к нему ненависти. Я имею в виду, что они были определенно не слишком впечатлены, когда мы прислали им все эти доказательства его преследования, плюс все чуть менее достоверные доказательства его пристрастия к наркотикам. И привычки к торговле наркотиками. Но им, вероятно, все равно было бы небезразлично, если бы он умер. По крайней мере, сейчас. Хотя, может быть, не так сильно к тому времени, когда мы с ним закончим.