Ее высочество оценила беспокойство молодого человека, а управляющий пусть и не смог сразу дать совет, все же обещал подумать, что можно предпринять. Успокоенный обещанием знающего и опытного человека, граф де Саше решил заняться еще одним делом -- камерой-обскурой. Правда, интерес Александра обратился вовсе не на тот великолепный образец, что построил в Лоше принц Релинген, а на маленькую обскуру, привезенную его высочеством из Рима. Последнее немало удивляло Жоржа-Мишеля, ибо он полагал доставленный образец неплохой моделью и весьма забавной игрушкой, но никак не предметом, достойным какого-либо внимания.
-- Не понимаю, -- пожал плечами принц Релинген. -- Для миниатюры эти изображения велики, а для картин... друг мой, но это даже не смешно...
-- Зато эту камеру можно использовать в военных целях -- в разведке, -- сообщил полковник.
Жорж-Мишель задумался.
-- Знаете, Александр, -- произнес, наконец, принц, оценивающе глядя на друга, -- странно, как при вашей практичности вы ухитряетесь писать стихи. Да, идея неплоха, только вы кое-что упустили из вида. Я признаю, что по четкости и точности изображение, получаемое этой камерой, ничуть не уступает большим, вот только скажите мне, кто из ваших солдат способен прорисовать все детали, ничего не упустив и не напутав? Вы-то сами беретесь это сделать? Лично я -- нет. Одно дело рисовать внутри большой камеры и совсем другое пытаться что-то накарябать здесь. Если же вооружить вашего лазутчика камерой покрупней, то почему бы заодно не написать у него на лбу и слово "шпион"?
Александр улыбнулся. Горячность принца, а более всего его расстроенный вид, доказывали, что его высочество и сам опечален несостоятельностью идеи друга.
-- Так я и не предлагаю выдавать лазутчикам обскуры в их нынешнем виде. Их надо усовершенствовать, -- спокойно возразил молодой человек. -- Вспомните, вы сами показывали мне чернила, которые становятся видны на бумаге только после нагревания. Так что нам мешает найти состав, который оставит след на бумаге или полотне не от нагревания, а от света? Представьте, какие возможности это открывает.
Жорж-Мишель оживился.
-- Пожалуй, это можно осуществить. Даже не знаю, на что мне потратить свой талант, на большую обскуру или на малую, -- самодовольно заметил он. -- Могу сказать лишь одно, скучать нам не придется.
Его высочество и не предполагал, до какой степени прав. Скука в панике спешила покинуть Лош, ибо не прошло и часа обсуждения возможных опытов, как в комнату торопливо вошел Шатнуа и доложил, что к городу продвигается отряд, в котором не менее полусотни человек, и командует этим отрядом граф де Бюсси. Жорж-Мишель поморщился.
-- Закройте ворота Лоша, -- приказал принц. -- Я не желаю говорить с Бюсси.
Шатнуа поклонился. На правах друга граф де Саше счел необходимым возразить губернатору Турени.
-- Но, может, все же стоит поговорить с графом -- предложил он. -- В конце концов, после моего рейда в Анжу Бюсси имеет право на разговор.
-- Какое право, какой рейд? -- пожал плечами принц. -- Прошло столько месяцев... Нет, Александр, если Бюсси охота сложить голову под стенами Лоша, я не стану ему мешать. Он что всерьез полагает, что сможет взять Лош во главе пятидесяти головорезов? Флаг ему в руки и пулю в голову. Его людей попросту перебьют, а жителям Лоша от этого не будет ни жарко, ни холодно.
-- Да, пока они за стенами Лоша, -- возразил полковник. -- А что делать с окрестностями? Вы уверены, что не получив аудиенции, Бюсси не примется за свое излюбленное дело -- грабежи?
Принц Релинген потер подбородок.
-- Шатнуа, -- резко проговорил он, -- если Бюсси изъявит желание говорить со мной, впустите его в город, но только его одного. Действительно, почему бы губернатору Турени не дать аудиенцию губернатору Анжу? -- в голосе его высочества послышался сарказм. -- Выполняйте, Шатнуа.