Дверь широко распахнулась, напомнив ему, что он единственный параноик на ферме. Выключатель был слева на стене, на который он нажал и испытал радость, что в помещении не пахло плесенью, и здесь находился стол, диван, кресло, столик, крошечная кухня, как в камбузе.
— Твой отец когда-нибудь рассказывал тебе, за что я ему должен? — спросил он, хромая в следующий затемненный дверной проем.
— Нет, но Джеб был не из болтливых.
Дотронувшись до второго выключателя, он обнаружил, что это была спальня и дальше ванна.
— Это твое, — сказал он, разворачиваясь и чувствуя себя полностью истощенным, проделав расстояние назад, поэтому прислонился спиной к двери.
Пятнадцать шагов.
А такое впечатление будто он прошел милю.
Она подошла к нему.
— Спасибо за предоставленную возможность.
И протянула руку, заглянув в глаза… и на мгновение, он ощутил другую эмоцию, чем червь гнева, который жег его кишечник в течение последних двух лет. Он не знал, как ему отреагировать… досадно, поскольку он не был уверен, что ему стоит приветствовать такие появившиеся изменения.
Его механизм выживания работал в одностороннем порядке — иметь перед собой противника.
Он оставил ее руку, так и висеть в воздухе, и потащил свое тело к выходу.
— Посмотрим, будешь ли ты благодарить меня позже.
Внезапно, он подумал, что скорее теперь не стоит материться и пить.
— О, еще одно правило. Если мои шторы задернуты, не беспокой меня.
Последнее, что ему было необходимо, чтобы она засекла его веселье со шлюхами и, что он платил им за эту привилегию. Он мог только представить, что бы она ему сказала.
— Да, сэр.
Он кивнул и закрыл дверь. Потом медленно, осторожно, стал спускаться вниз.
Правда заключалась в том, что Джеб Лэндис был единственный, кто смог достучаться до него и более или менее вернуть его к жизни, каким бы он там не был. Без этого мужчины и пинка под зад, только небу известно, где бы Эдвард был сейчас. Господи, он совершенно отчетливо помнил, как тренер пришел к нему в реабилитационный госпиталь. Несмотря на запрет посещений к Эдварду, без исключения из правил, Джеб миновал сестринский пост и двинулся в его комнату.
Они знали друг друга уже более десяти лет, перед тем, как он без приглашения вломился к нему, заинтересованность Эдварда иметь своих собственных лошадей, участвующих в скачке, в сочетании с его предыдущим стремлением быть лучшим во всем, означала, что есть единственный человек, который научит его всему, связанному с лошадьми.
Он никогда не мог даже представить, что этот мужчина окажется спасителем для него.
Джеб говорил коротко и по делу, заставил задуматься о масштабах и это было лучше всех уговоров и наставлений. Через год после того, как Эдвард переехал сюда, выкинув все свои деловые костюмы и решив окончательно, что теперь это будет его жизнь, Джеб сообщил, что уходит из Red & Black и отправляется в Калифорнию.
Наверное, потому, что букмекеры в Чикаго хотели получить этого парня.
За все эти годы, до и после похищения, Джеб ни разу не говорил ни о какой дочери. Но, да, конечно, он возьмет его дочь на работу.
И к счастью, выглядит она так, словно может о себе сама позаботиться.
«Поэтому погашение долга Джебу будет легким».
По крайней мере, именно так он сказал себе в ту первую ночь.
Получилось не так, как хотелось бы... абсолютно, совершенно не так.
12.
— Чтобы сесть рядом с тобой мне пришлось заплатить сто тысяч долларов.
Джина ковыряла на тарелке еду старинной вилкой Тиффани с узором из хризантем, едва слыша слова, сказанные ей с правой стороны на ухо. Она была слишком занята, сосредоточившись на хрустальной вазе с букетом, стоящей перед ней. Самуэль Ти. находился левее, и полностью сфокусировавшись на этих розах в вазе, боковым зрением она могла наблюдать за ним и его подружкой Вероникой/Саванной.
— Ты могла бы, хотя бы поговорить со мной.
Встряхнувшись, она взглянула на вызывающего благоговейный ужас Ричарда Пфорда IV. Мужчина, который словно заморозился в своем отрочестве, оставшись таким же высоким и худым, с глазами, которые могли разрезать стекло, сомнительным характером, в отличие от его завидного положения в социальной иерархии Чарлмонта. Сын Пфорда Ричарда III, единственный наследник «Pford Liquor and Spirits Distributors», общенациональной сети, поставляющей вино, пиво, бурбон, джин, водку, шампанское, виски, и т.д, на полки баров и магазинов по всей Америке.
Можно сказать, что он мог позволить себе платить шестизначную сумму за конкретное место каждый день недели и дважды по воскресеньям.
Он купался в миллионах… хотя бизнес не уходил корнями в далекое прошлое, поскольку вся его семье была в полном составе, никто не умер.
— Предложение от моего отца не является моим собственным, — ответила она. — Поэтому, думаю, ты зря потратил свои деньги.
Он сделал глоток из своего бокала.
— Думаю, это началось из-за баскетбольных проектов U и С.
— Не знала, что ты поклонник баскетбола.
— Я и не был.
— Неудивительно, что у нас не складываются отношения, — она должна была знать. — Кроме того, я не слышала, чтобы ты женился?
— Слухи о моей помолвке были сильно преувеличены.
— Трудно представить, особенно при подкупающей особенности твоего характера.
Слева Вероника/Саванна дернулась в своем кресле, ее поддельные ресницы заколыхались, вилка громко упала на тарелку. Ее цветные линзы полыхнули на Самуэля Ти., ублюдок небрежно вытер рот дамасской салфеткой.
Самуэль Ти. даже не смотрел на свою подругу. Нет, он смотрел на букет роз, а вернее прямиком на Джин.
Сукин сын.
Специально Джин повернулась к Ричарду и улыбнулась.
— Ну, я рада твоей компании.
Ричард кивнул и возобновил отрезать филе миньон.
— Это уже больше похоже на правду. Пожалуйста, не останавливайтесь.
Джин сладко говорила, хотя понятия не имела, о чем лепетала. Но Ричард периодически кивал и отвечал ей, поэтому видно она делала свою работу хорошо, в области ведения разговор за столом… поскольку, совершенно не была заинтересована в этом разговоре, так же как и в оргазмах, от мужчины, который ее совершенно не интересовал, поскольку во всем этом у нее было предостаточно практики, в чертовом притворстве.
И все же она ненавязчиво следила, что делал Сэмюэль Ти. И для нее это оказалось болезненным.
Его глаза горели, когда он смотрел на нее. И все время, как он и обещал, девица рядом с ним боролась, сохранитьяя свое самообладание.
— …берегу себя для тебя, — заявил Ричард.
Джин нахмурилась, эта определенная комбинация слов, ее насторожила, несмотря на ее озабоченность другим.
— Что ты сказал?
— Я собирался жениться, но потом смирился с твоим отцом, вот почему я разорвал помолвку.
— Смирился с моим о… о чем ты говоришь?
Ричард холодно улыбнулся.
— Твой отец и я пришли к соглашению о нашем будущем. В обмен на женитьбе на тебе, я готов предоставить определенные условия поставок компании «Брэдфорд Бурбон», — он специально подчеркнул слова «определенные условия».
Джин моргнула, затем покачала головой.
— Я не верю своим ушам.
— Да, ты не веришь. Я даже купил кольцо с бриллиантом.
— Нет, нет, нет… подожди минутку, — она отбросила салфетку, хотя и не поела, словно за столом не сидело еще тридцать одного человека. — Я не выйду за тебя замуж или еще за кого-нибудь.
— На самом деле...
— Я совершенно уверена, что ты «купил» себе место за этим столом. Но никто не заставит меня, черт побери, это сделать, даже включая моего отца.
Она, хотя в это трудно было поверить, не сомневалась, что ее дорогой отец мог продать ее, как привилегию, по семейному курсу акций.
Ричард пожал плечами под дорогим костюмом.
— Это ты так говоришь.
Джин посмотрела через стол на Уильяма Бодвейна, который сидел во главе стола, словно восседая на троне, охраняющего его от падения в окружении своих подданных.