«Вот и еще один кусок головоломки», который пришел сам к нему.
В ванной комнате, отделанной мрамором, он включил душ на полную мощь и запихал Мака под холодные струи воды прямо в одежде.
Крик был достаточно громким, способный выбить стекла, но, по крайней мере, шок сделал свое дело.
Оставив его под водой, Лейн подошел к petit déjeuner на буфете, стоящем в углу, и стал делать кофе в кофеварке фирмы Keurig.
— Теперь ты очухаешься, Мак? — спросил он, протягивая ему кружку с гербом Брэдфордов. — Или мне стоит добавить немного льда?
Мак посмотрел сквозь мокрые волосы, спадающие на глаза.
— Мне следует врезать тебе.
Лейн открыл стеклянную дверь в душ.
— Сколько у меня там?
— Два, — Мужчина взял кружку мокрыми руками. — Но два от четырех с половиной.
— Итак, это сработает.
Мак сделал глоток кофе, развернул кружку и взялся за ручку.
— Кофе не плох.
— А ты бы почувствовал разницу, если бы это был растворимый?
— Скорее всего нет.
Лейн указал на свое плечо.
— Я буду ждать в комнате. Халат за дверью. Сделай одолжение, не выходи голым.
— Ты со мной не справишься.
— Точно.
Закрыв дверь ванной комнаты, Лейн направился к шкафу, достал новую одежду, поправил кровать. Чуть позже Мастер-дистиллятор вышел облаченный в халат.
Они оба играли в баскетбол на День города Чарлмонт, перед тем как уехали в университет. Парень имел атлетическую фигуру, ни грамма жира, долговязый, высокий, способный запросто играть в гольф, как профи, пробежать марафон лучше, чем идиоты на десять лет моложе его, и до сих пор мог спокойно защищать линию на бейсбольной площадке.
Ох, в его необычных, светло-карих глазах не было никакой глупости. В любовных романах глаза Мака назвали бы «цвета виски» или как-нибудь еще… не было ничего необычного, чтобы заставило всех этих женщин запрыгнуть в постель к этому парню.
Нет, в них было что-то совсем другое, гораздо большее.
«И люди называют его дамским угодником?» — подумал Лейн про себя. Эдвин МакАллан был хуже.
— У тебя получилось? — Мак держал кружку. — Думаю, еще литр сделает свое дело.
— Обслужи себя сам. Там есть еще на одну порцию.
Парень взглянул на открытую дверь в маленькую кухню.
— Правильно, я создаю бурбон, следовательно, и в состоянии сделать кофе.
— На этой ноте, позвольте мне снова приступить к своим обязанностям хозяина. Хотя я и принуждаю себя к этому, но не хотелось бы, чтобы ты спалил весь дом этим утром, находясь под кайфом.
Потом они вдвоем сидели в широких креслах у окна, как пара старушек. Такие маленькие старые леди, которым необходимо было побриться.
— Расскажи мне, — попросил Лейн, уперев локти в колени. — Что происходит в компании?
Мак покачал головой.
— Плохие вещи. Я был пьян в течение двух дней.
— Как и в тот раз, когда ты не мог остановиться? Помнишь? Мы ездили на весенние каникулы вместе шесть раз, из которых только два раза на самом деле относились к школьным весенним каникулам.
Мак улыбнулся, но не расслабился.
— Послушай, я по-прежнему все-таки думаю о твоем отце…
— Ты можешь перестать о нем думать прямо сейчас. Думаешь, я не знаю, что он любит больше всего?
Наступила долгая пауза.
— Я не знал, чья рука санкционировала написать эту записку. Поэтому подумал, что остановка закупок была инициатива «костюмов», но я ошибался. Я поспрашивал среди людей, это распоряжение поступило от твоего отца. Я хочу сказать, что этот мужчина должен отдавать себе отчет, что он владеет и работает в миллиардном бизнесе. Почему его совершенно не волну…
— Ты должен рассказать мне все с самого начала, я понятия не имею, о чем ты говоришь?
— Он остановил меня. Он останавил производство.
Лейн всем телом подался вперед.
— Что?
— Позавчера на моем столе лежало письмо, в котором говорилось, что мне не разрешено закупать кукурузу. Нет кукурузы, нет сусла. Нет сусла, нет бурбона, — он пожал плечами и сделал еще один глоток кофе. — Я остановил машины. Впервые после переезда из Канады, во время запрета... я остановил их. Конечно, у меня имеются несколько полных складов, но я просто жду, ни черта не делая при этом. Мне необходимо поговорить с твоим отцом и выяснить, какого черта он задумал. Или Совет директоров что-то задумал? Они решили продать нас китайцам, и чтобы компания лучше выглядела на бумаге таким образом хотят сократить расходы? Но несмотря даже на эту бредовую идею, они не разрешают делать закупки в течение шести месяцев, в то время, когда на бурбон настоящий бум в стране?
Лейн молча слушал, подсчитывая в мозгу, чем это может обернуться.
— Я хотел бы, чтобы Эдвард был здесь, — сказал Мак, покачав головой. — Эдвард никогда бы не позволил такому случиться.
Лейн потер лицо, в голове начиналась ноющая боль. Забавно, но он подумал то же самое.
— Ну... его здесь нет.
— Именно поэтому, если ты не возражаешь, выдай мне сухую одежду, и я попробую найти твоего отца. Я пошлю к черту вашего английского бульдога внизу… и встречусь с Уильямом Болдвейном…
— Мак.
— …и потребую от него ответа, почему…
— Мак?! — Лейн смотрел мужчине прямо в глаза. — Я могу доверять тебе?
Дистиллятор нахмурился.
— Конечно же, можешь.
— Мне нужно попасть в систему компании через компьютер. Мне нужно получить доступ к финансовым документам, реквизитам и годовым отчетам. И главное, что мне необходимо, чтобы ты никому ничего не говорил.
— Ты хочешь… зачем?
— Ты можешь мне помочь?
Мак поставил чашку.
— Чем смогу, тем помогу, да. Однозначно.
— Я подожду тебя внизу в автомобиле, — Лейн поднялся во весь рост. — Я отвезу тебя. Достань костюм в полоску из шкафа…
— Лейн, какого черта здесь происходит?
— Есть вероятность, что это не относится к бизнес-стратегии.
Мак нахмурился, словно он слышал иностранные слова.
— Прости, не понял, что?
Лейн посмотрел в окно, откуда открывался сад и стоящий шатер. Он представил себе людей, которые прибудут через два часа и очень желающие окунуться в славу и богатство Великой Семьи Брэдфордов.
— Если ты хоть кому-нибудь проболтаешься…
— Ты серьезно? Предупреждаешь меня?
Лейн перевел взгляд на своего давнего друга.
— Может статься, что у нас нет денег.
Мак моргнул.
— Это невозможно.
Направляясь к двери, Лейн произнес через плечо:
— Посмотрим. Костюм в полоску, запомни.
29.
Первым делом, когда Эдвард проснулся то, выругался. Голова болела. Тело ломило от боли он чувствовал тошноту и скованность в движениях. Мозг был...
…. удивительно чистым.
И это было совсем не плохо.
Собравшись с силами, чтобы подняться на ноги, он вспомнил образ той женщины, которая посетила его в ночи. Он еще окончательно не протрезвел — вернее оставался под градусом, если можно так выразиться — поэтому смог полностью погрузиться в ощущения, запах и вкус этой девушки. Сопутствующие факторы могли быть фальшивкой, но именно это и было запланировано и оплачено, но результат был...
«Потрясающий, — подумал он, — это слово лучше всего подходит».
Натянув штаны, он ухватился за трость, тяжело опираясь и покачиваясь. До ванной комнаты было около семнадцати шагов, и он…
Сделав первый шаг, он наступил на что-то, лежащее на полу.
— Какого...? — нахмурившись он наклонился, балансируя на трости, даже не споткнувшись о ковер на полу.
Это был клатч, который был аксессуаром к вечернему платью.
Один из тех маленьких, шелковых, с застежкой со стразами.
Женщина пришла с ним. Он смутно вспомнил, как еще подумал, что именно такой брала с собой Саттон, когда посещала приемы.
Эдвард осторожно наклонился и взял его в руки. Одному Богу известно, что могло в нем быть.