Песчаный берег вдоль кромки прозрачной воды, имеющей бирюзовый оттенок, окантовывался валиком из мелких камней, намытых волнами. Вода была тёплой, и Лоре захотелось поплавать, но было боязно встретить какое-нибудь новое чудище. Она побродила вдоль берега и присела на плоский низкий камень, наполовину заходящий в море. Опустив одну руку в воду, зачерпнула горсть мелких камешков и поднесла их к глазам. Среди обычной гальки в ладони оказалась пара полупрозрачных камней жёлтого цвета. "Да это же янтарь!", ахнула Лора. Она встала на коленки перед валиком из камней и стала искать другие кусочки янтаря, собирая найденное в подол своего сарафана. Этим "старательством" Лора занималась до того времени, как увидела, что солнце уже начало клониться к горизонту. Она вернулась в дом и высыпала свои находки на небольшой столик из отшлифованного дерева, стоявший неподалёку от дивана. Лора стала рассматривать каждый камешек, протирая его повлажневшим подолом и поднося к глазам, пропуская через него свет от окна. Особенно её порадовал один крупный камень, который был гладким и прозрачным, а трещинки на его поверхности лишь добавляли ему красоты.
Домовой подошёл к столику, посмотрел на камни и изрёк: - Душу в злато изроняша! - Почему ты всегда так говоришь, будто ругаешься на древнерусском языке? - полюбопытствовала Лора. Феофан ничего не ответил, ушёл на кухню, откуда скоро стал доноситься аппетитный запах какого-то варева. Лора ещё немного полюбовалась камнями, когда домовой вновь появился в комнате и, поймав взгляд Лоры, пошёл опять на кухню. Очевидно, это было приглашением на обед. На кухне Лора тоже решила осмотреться и прошла мимо обеденного столика к очагу, располагавшемуся прямо в полу, в котором сейчас теплились красным светом крупные гладкие камни. Над очагом была установлена металлическая плита, которая, очевидно, и являлась местом приготовления горячих блюд. Над этой плитой нависал раструб вытяжки. Кухонная утварь была уложена на низко висящих по стенам полках. Лора заметила в углу кухни что-то вроде небольшого табурета, на котором стояла чайная пара - фарфоровая кружка с раскраской красного цвета с крупными белыми горошинами с таким же блюдцем. Лора взяла кружку в руки, но домовой подскочил к ней, выхватил кружку и прижал к себе. Он хмуро смотрел на Лору и молчал. - Это твоя, да? Ну прости, я же не знала. Красивая кружка. - Нарекоша се мое, то еси мое же! - ответил Феофан, показывая рукой на табуретку с оставшимся там блюдцем. - Поняла-поняла, больше не буду трогать, - сказала Лора и прошла к обеденному столу. Домовой аккуратно установил кружку обратно на блюдце, потом, придирчиво посмотрев, поправил чайную пару так, чтобы она стояла ровно по центру табуретки, и лишь тогда принялся сервировать стол перед Лорой. В тарелке, больше похожей на пиалу, был налит бульон с маленькими фрикадельками, а к нему на плоской тарелке были поданы свежеиспечённые пустые профитроли из заварного теста. Это было очень вкусно, легко для желудка и одновременно сытно. - Спасибо, Фаня, - сказала Лора после обеда, - Ты замечательно готовишь. Польщённый домовой пробурчал: - Показаи бо по истине хвалу. После обеда Лора решила обследовать чердак центральной части дома, на который вела крутая деревянная лестница с перилами. Заскрипевшая дверь привела её в практически пустое помещение с высоким в центре и низким у стен потолком, застеленным запылёнными досками полом и пронизанным светом из двух расположенных друг напротив друга окон - одно, побольше, смотрело во двор и на океан, а второе, поуже и поменьше, с полукруглым арочным верхом, выглядывало в долину. Посмотрев в это окошко, Лора увидела холмик с по-прежнему стоящими на нём сусликами, которые, правда, теперь смотрели в разные стороны. Возле одной из стен стоял большой плетёный сундук, как назвала его для себя Лора. В этом сундуке она обнаружила три женских платья, обёрнутые грубым холстом, и какую-то большую шкатулку. Одно платье было закрытое, из бархата шоколадного цвета, скроенное без отреза по талии и с немного расширяющейся юбкой. Второе было серым и каким-то "монашеским", из грубоватой ткани, а третье... третье платье было из натурального шёлка с яркими жёлтыми и золотыми пятнышками, открытым верхом и мелко-плиссерованной юбкой, которая, если её растянуть в стороны, раскрывалась "полусолнцем". Все три платья были длиною до пола. Лора немного полюбовалась последним "солнечным" платьем и сложила всё обратно как было, завернув в холстину. В шкатулке обнаружились какие-то небольшие вещицы, которые разглядеть было сложно, так как над домом уже сгущались сумерки, а как зажечь в помещении свет, Лора не знала. Захватив шкатулку, она спустилась вниз. Домовой был ещё в кухне, начищал до блеска кастрюлю. В скудном свете от окна было хорошо заметно, что его маленькие глаза светятся зелёным светом, как у кошек. - Фаня, ты не мог бы зажечь в комнате... Ярило, - вдруг вылезло откуда-то из памяти последнее сказанное Лорой слово. Домовой посмотрел на неё насмешливо - мол, какое тебе Ярило-солнце в доме, дурында? Он важно вытер о полотенце руки и вышел в комнату, там подождал, пока Лора подойдёт ближе, и демонстративно дёрнул за свисающий с потолка шнурок с привязанной к нему "шишечкой" из расписанной узорами белой глины. - Я просто не знала, как тут зажигать свет. И я не уверена, что ты меня хорошо понимаешь. Потому что я вообще первый день живу в этом мире, - оправдывалась Лора. - Не слава истуя и мыслью своею яряшется, - ответил тот, откинул вверх волосы на своём лбу и показал Лоре, что у него тоже там имеется металлический кружочек, только вполовину меньшего размера, чем у неё. - Я понятия не имею, что это вообще за девайсина такая, - обиделась Лора. - Яже бо, яр ся творя, мыслью - правде лежать, - назидательно произнёс Феофан. - Твою древнерусскую речь, кстати, я тоже почти не понимаю, учти это. Так, общий смысл улавливаю вроде, и всё. А ты взялся меня ругать на каждом шагу! Тут Лора случайно посмотрела в сторону и увидела, что в проёме входной двери стоит Лерой и смотрит на них с домовым, выпучив глаза и открыв рот.