Лерой ещё немного полистал книгу, но его организм за сегодня слишком устал и физически, и от впечатлений, и он лёг спать. С рассветом его разбудил пронзительный женский визг. "Начинается", сказал себе Лерой. Он немного полежал, надеясь, что удастся ещё хоть немного поспать. Но визг не унимался. Зевая, Лерой натянул штаны с домашней рубахой и пошёл к гостиной. Он встал в проёме двери и наблюдал, как иномирянка скорчилась в углу дивана и с ужасом смотрела на оторопевшего от этого домового, который держал в руках её белые сандалии и мягкую щётку. Её визг уже преобразовался в испуганное поскуливание. На лбу у женщины серебряно отсвечивал амулет, а волосы её были взлохмачены не меньше чем у домового, и эта картина вдруг развеселила Лероя. - Не бойтесь, он не опасен, - сказал Лерой. Женщина дёрнулась лицом к нему, но, видимо, лимит испуга был ею исчерпан. - Там... там... - она показывала Лерою на домового. - Это просто домовой, - сказал Лерой, и тут вспомнил, что домовые появились в этом мире вскоре после людей так же через портал из другого мира, и эта женщина могла их раньше никогда не видеть. - Оставь её обувь и выйди на кухню, - сказал он домовому. Тот повиновался. - Обувайтесь, я покажу вам место, где можно умыться и оправиться. Лерой сопроводил иномирянку во двор , показал ей все нужные места и объяснил, как ими пользоваться, а сам вернулся в дом. Когда женщина, робко глядя на Лероя, снова вошла в гостиную, он жестом предложил ей присесть и спросил: - Как ваше имя? Женщина тихо ответила. - Как? Ларен? - не расслышал Лерой. - Можно и Лорен, - пожала плечами женщина. Лерой весело рассмеялся. Женщина испуганно смотрела на него и он счёл нужным объяснить свой смех: - Ларен - это значит "королева", Ла рен. По лицу женщины не было видно, чтобы она оценила юмор ситуации. Лерой указал на себя: - Лерой. Моё имя означает "король", Ле руа.
ГЛАВА 2
Лора сидела в шезлонге на верхней палубе теплохода и медленно перелистывала большой энциклопедический справочник о чудесах света и других знаменитых сооружениях человека. Её попытка убежать от своего прошлого почти удалась. Где-то на десятый день путешествия слова "В таком случае, ты уволена" перестали звучать в её голове чаще, чем пару-тройку раз в день. Надо же было ей так "вляпаться". Бросить в выпускном классе школы заниматься художественной гимнастикой, чем сильно разочаровать свою мать, с которой и без того отношения были натянутыми, поступить в институт архитектуры и дизайна, закончить его почти с отличием, устроиться на работу по специальности в солидную строительную фирму... и ненароком привлечь к себе определённого рода интерес её владельца - плотного, низкорослого, седовласого, глубоко женатого и категорически не приемлющего отказа от женщины. Её уволили с позорной записью в трудовой книжке о несоответствии занимаемой должности. В предваряющем эту запись приказе было сказано, что она якобы провалила аттестацию через полгода после своего трудоустройства. Это было для Лоры сильнейшей пощёчиной - никакой "аттестации" в фирме не проводилось, разве что за таковую следовало принимать недвусмысленное предложение от владельца фирмы. Спорить и судиться Лора не стала - все работники фирмы зависели от владельца и поддержали бы его своими показаниями. Зато ей выдали формально неоправданно большую сумму денег в бухгалтерии, которая полагалась бы ей при расторжении трудового договора по вине работодателя - плюсом три ежемесячной зарплаты. Видимо, этим покупали её сговорчивость при увольнении - будешь жаловаться, денег не увидишь, а тут тебе всё равно не работать. Распорядиться полученной денежной суммой и образовавшимся свободным временем можно было по-разному. Самым разумным было бы, конечно, начать поиск новой работы в той организации, где согласятся взять к себе специалиста "с волчьим билетом", то есть изгнанного с позором с предыдущего места работы. Но Лора не нашла в себе душевных сил для этого. Она просто почувствовала, что неудачи в этих поисках сейчас могут попросту сломить её, и возможно, на всю оставшуюся жизнь. Возвращаться к матери, посыпая голову пеплом и со словами "ах, мама, как же ты была права", для Лоры тоже было, как говорится, не вариант. Ей нравилась полученная в ВУЗе специальность, а в гимнастике высоких достижений было уже не достичь - и время безвозвратно упущено, да и особого таланта у неё, как она сама поняла гораздо раньше, к этому не оказалось. Лора шла по улице душного летнего города и жаркое солнце, плавящее асфальт, безжалостно светило ей в лицо, в результате чего вспомнились шуточные строки: