Когда оба бандита упали, Лерой побежал к тому месту, где лежал убитый им стрелок и взял его заряженный арбалет. Вернувшись, он почти спокойно положил этот арбалет рядом с собой, потом зарядил собственный арбалет, и встал неподалёку напротив гарпии. Та не спешила нападать на ещё живую жертву и продолжала кричать, когда охотник выстрелил ей в голову. Второй арбалет не понадобился - один из болтов попал прямо в разверстый рот твари. Лерой вытащил амулеты из ушей и некоторое время стоял, подняв лицо к начинающему темнеть небу. Потом, словно вынужденно, опустил его и посмотрел вокруг себя. Убитая гарпия лежала, уткнув голову с пронзившей её мозг стрелой в серый песок, тогда как её тело продолжало находиться на покатом камне. Оба убитых ею бандита перед смертью рефлекторно извергли рвотные массы и их лица были залиты ими. Прибираться в пустоши охотник начал с монстра. Он вытащил из птицы болты и, окутав её псевдосетью, отнёс на окраину пустоши. Потом то же самое проделал с убитым им стрелком. - Ну и сука же ты, Шмель, - сказал Лерой, когда псевдосеть вернулась к нему, а покойник остался лежать рядом с мёртвой гарпией, - сделал меня убийцей. После этого Лерой перетащил к ним бандита, лежащего за камнем, ножи которого собрал и сунул тому в карман куртки. С гориллоподобным покойником пришлось повозиться - он был очень тяжёлым, и псевдосеть при волочении его тела цеплялась за острые камешки, повреждая свои тонкие живые переплетения. Чувствуя, как наливаются свинцом все мышцы и слипаются на ходу глаза, Лерой на одной силе воли дошёл до дома, волоча гарпию и неся свой арбалет, вошёл в гостиную, и, не раздеваясь, рухнул на диван. Он не слышал, как ворчливо причитающий домовой снял с него обувь, как пёс облизал его лицо, как пришедшая вслед за собакой Лора раздевала его и обтирала влажной тканью, а потом накрыла тонким покрывалом и уложила его голову на подушку. Лерой крепко спал. Проспал он весь вечер, ночь и весь следующий день. Он бы ещё поспал столько же, но мысли о том, что тела мёртвых бандитов станут ещё отвратительнее, чем сейчас, заставили его встать. Он кратко рассказал о случившемся взволнованной жене, привёл себя в относительный порядок и, взяв мириапода, отправился к пустоши. Тела покойников, уложенных на мипиапода, он накрыл тканью. Приехав в Ромул, Лерой направился к зданию королевской службы правопорядка. Там он нашёл дежурного этой ночью следователя, надиктовал на записывающий амулет подробное заявление и сдал, наконец, покойников в мертвецкую. Только с рассветом он вернулся домой, наскоро перекусил и улёгся спать, уже привычным образом - в своей кровати и обняв жену. Проснулся Лерой опять под вечер и его организм, возмущённый такими большими нарушениями жизненного ритма, чувствовал себя неважно. Побаливала голова, во всём теле ощущалась какая-то общая слабость. Настроение тоже было паршивым. - Заверни мне ещё перец в бумажный пакетик, - попросил он Лору, - очень действенная штука, оказывается. Лора сделала то, о чём её просил муж, а потом сказала: - Давай с тобой сходим - поплаваем, что ли, а то ты выглядишь как муха варёная. - Фу, какое гадкое сравнение. - Это просто выражение такое в моей родной речи. Пойдём. - Ну пошли. Они кликнули Бустера и, велев ему бдить на берегу, зашли в океан. Лерой заставил мышцы работать через силу, сделав несколько мощных гребков. Рядом неспешно плыла жена. Потом они оба повернулись на спину и легли на воду. - Что думаешь делать с убитой тварью? - помолчав, спросила Лора, - Фане не нравится, что она лежит в леднике рядом с продуктами. - В ней ценятся перья из крыльев и хвоста, они очень прочные и острые по кромке, артефакторы их принимают с большой охотой. А маг-алхимик берёт орган, находящийся в её зеве, с помощью которого она выдаёт свой неслышимый звук. Мясо вполне съедобно, хотя и не очень вкусное. - И что, ты будешь её ощипывать, что ли? - брезгливо спросила Лора. - А ты сама разве не хочешь? - Да как-то не очень. - Жаль, я то-думал... Ну тогда придётся просто отрубить ей крылья, хвост и шею, как я это обычно и делаю. - Гад, - улыбнулась королева. Они ещё немного помолчали, а потом Лерой сказал: - Если бы я собирал охотничьи трофеи, можно было бы заказать сделать из гарпии чучело. Такое, с распахнутыми крыльями. Очень впечатляюще получилось бы. - Точно! - оживилась Лора, - этот её зев сдашь алхимику, а чучело подаришь гильдии охотников. Ты же рассказывал, что там у них висят на стенах головы зверей и шкуры лежат. Это же всё охотники отдавали. Вот и ты вклад внесёшь. Посильный. Заодно затмишь своей добычей всех там, как и подобает королю среди охотников. - Мне Тиана ещё в тюрьме говорила, что все охотники в мире тобой восхищаются, - продолжала размышлять вслух Лора, - вот ты, став одним из них, наглядно покажешь, что для их восхищения имеются все основания. - Твои речи как живительный бальзам на моё сердце, - усмехнулся Лерой, чувствуя, что ему и впрямь стало лучше, и душе, и телу, - Давай к берегу, а то там пёс уже подвывать начинает. - Я потом ещё гимнастику на берегу поделаю. - Отлично. А мы с Бустером на тебя полюбуемся. На следующий день Лора сказала мужу: - Надо ехать за деревом, железной берёзой для моего артефакта, а я никак не дождусь обещанного человека с моей премией. - Я думал, ты её уже получила, пока я охотился и отсыпался. - Нет, - вздохнула Лора, - я бы сама за ней поехала, но тогда налог с неё уйдёт чужому корол