В ярости Бог сжал челюсти вокруг первого человека, на котором остановился его взгляд: женщины с коричневой кожей и коротко остриженными волосами. Рубцы на ее спине, казалось, почти светились. Она не возражала, пока он разрывал ее на куски, просто сдалась, будто это была величайшая радость, которую она когда-либо испытывала, и при всем ее спокойствии ее счастье было таким же острым, как и у мужчины.
Окрепший, Бог оглянулся и увидел более молодого мужчину, худощавого и с осанкой аскета. Как долго он жил в Золотом Порту, ожидая такого лидера, как Бог?
«Ты никогда не узнаешь жизни без меня», — думал Бог, пожирая человека. Хотя тело мужчины было слабым и не содержало столько энергии, как другие, его душа была сильна. Бога пропитал жидкий огонь, он приветствовал его так, как мог только дракон. Да, этот последователь хранил в своей душе поклонение, но и кипящую ненависть к Тиниану и ему подобным. Бог упивался ненавистью и ревел от удовольствия.
Фигура на краю толпы привлекла его внимание и мысли: мужчина, подумал он, в капюшоне и покачивающийся. Мужчина хлестал себя, и, хотя он все еще был в мантии, он разорвал ее плетью. В нем была цель и решимость, ощущение очищенной от страха души.
Он. Он был нужен Богу.
На мгновение он превратился в человека, его тело было наполнено ощущениями. Его последователи прижались, чтобы прикоснуться к нему. Он ответил на их крики, упиваясь их откровенным безумием, и направился к мужчине на краю комнаты. Он должен поговорить с этим человеком, узнать секрет его решимости.
Фигура продолжала раскачиваться, когда Бог подошел ближе. Он осознавал присутствие Бога, но его разум был свободен от всех других мыслей, пока он качался. Бог смотрел только на него, когда вышел из толпы последователей, жестом призывая их остаться. Они неохотно отступили, все еще шепча его имя.
Аниос. Аниос…
— Посмотри на меня, — велел Бог. Он подошел ближе и потянулся к мужчине.
Быстрая, как змея, рука мужчины вырвалась наружу. Железная застежка сомкнулась на запястье Бога, и голова мужчина поднялась, его капюшон сполз.
Тиниан.
В нем больше не было ни страха, ни надежды на спасение. Тиниан принял свою цель, как любой настоящий, хаотичный, неблагодарный человек. Его глаза остановились на Стефане, когда он ударил спрятанным кинжалом, вонзая его глубоко в грудь Бога.
23
Тиниан
Острие кинжала вонзилось в плоть Бога с удивительной легкостью, и Тиниан мог только удивляться, почему он не попытался сделать это раньше. Было множество моментов, когда он был достаточно близок к Богу. Долгие собрания совета, прогулки по саду под крики, доносившиеся из города внизу, ужасающие зрелища, на которые он был вынужден смотреть, пока Бог судил и казнил сотни людей.
Слово «убийство» всегда оставляло у него во рту неприятный привкус. Где вежливость в убийстве? Золотой Совет гордился тем, что мстил за обиды золотом, а не сталью. Убийство было аморальным и беззаконным. Теоретически, конечно. В данный момент Тиниан не мог вспомнить, почему это должно было быть так.
Скольких можно было бы спасти, если бы он просто вонзил кинжал в сердце Стефана в ту ночь, когда вернулся?
Бог. Не Стефан. Тиниан повидал достаточно, чтобы понять, что то, что обитало в этом теле, уже давно не было человеком. Он не совсем верил, что это был перевоплощенный бог, но у него определенно не было моральных угрызений совести или человеческих чувств.
Несколько мгновений экстатическое пение продолжалось, неуместное, фанатики не подозревали о том, что произошло. Момент, казалось, застыл во времени. Последователи качались и бормотали молитвы, звуки ударов плетей и вскрики эхом разносились по залу, а кровь заливала обнаженную грудь Бога. Хотя вокруг него было какое-то движение, Тиниан был совершенно неподвижен, с вытянутым кинжалом и рукой Бога, стиснувшей запястье Тиниана, с широко раскрытыми от удивления глазами над изуродованным, искаженным лицом.
Огонь Луки оставил шрамы, вспомнил Тиниан. Тело Стефана, сосуд Бога, никогда не было непроницаемым. Он должен был сделать это раньше.