— Это, это... Это был огонь! Он был как стена! Он возник из ниоткуда.
— Значит, троица Залабски научилась творить чудеса... И Цербер, пёс, так же предавший меня, тому доказательство... И мои люди...
— Ваши бандиты не успели ничего сделать. Они просто сгорели как спички! Как спички! — как заведённая тараторила Мэгги.
— Девочка! Какие страшные вещи ты говоришь...
— Вы всех убили... Всех! И мою маму тоже убили! А Фокс рубил головы вашим бандитам и купался в их крови! — она начала кричать.
— Тише, тише... Перестань орать!
— И он придёт за вами! И отрубит вам голову! Отрубит! Отрубит вам голову!
— ЗАТКНИСЬ! — гаркнул он, ударив её по лицу пистолетом. — Дай мне подумать...
Он отвернулся от пленницы и принялся тереть воспалённые глаза. От всех этих страстей у итальянца поднялось давление.
— Думайте, мистер Финоккио, думайте. И когда вы закончите, то будете уже МЕРТВЫ!
Он обернулся и остолбенел:
Лицо девочки неестественно вытянулось, клыки удлинились в ехидной ухмылке, а белки глаз как будто заполнились чёрными чернилами. Она медленно встала со стула и начала поднимать вверх связанные за спиной ладони. Девочка неестественно выгибалась и, в конечном счёте, с громким хрустом вывернула руки вперёд, заставив Финоккио вскрикнуть.
Какие-то секунды и Мэгги уже висела цепкими руками на пиджаке мужчины. Она сразу же принялась его душить. Крик ужаса тонул в глотке, сдавливаемой маленькими ручками.
Но Финнокио опомнился, хладнокровно приложил пистолет к её виску и выстрелил. Маленькая головка от столкновения с пулей калибра двенадцать и семь миллиметров взорвалась как арбуз, залив глаза мужчины кровью и ошмётками головного мозга. Оглушённый, Финоккио с трудом отцепил от себя бездыханное тельце и бросил его перед собой. Протерев глаза, он с омерзением увидел дело рук своих, разбрызганное по стенам.
— Пресвятая дева Мария...
Вдруг посыпалась штукатурка. Сверху нарастал гул.
Итальянец затравленно оглянулся и ошеломлённо уставился на мониторы видеонаблюдения. Там происходила какая-то чертовщина. Трупов прислуги на своих местах уже не было. Лишь кровавые шлейфы, тянущиеся к открытым дверям. Во дворе дома так же не осталось тел охраны.
Мафиози вздрогнул, когда услышал приближающиеся шаги. Кто-то спускался в подвал. Он приготовился, сжал пистолет в руках и взял на прицел лестницу.
Скрип деревянных ступенек усилился.
«Их много...»
По виску мужчины прокатилась капля пота, смешанная с кровью, и упала на пол.
Моргнул свет.
Финоккио завертел головой, когда свет стал пропадать чаще и, в конце концов, потух. Лишь мерцание мониторов видеонаблюдения не давало человеку пропасть в кромешной темноте. Но потом и они потухли...
Гул тем временем превратился в топот ботинок. В ушах стояла какофония звуков, в которых угадывалось сопение, кряхтение, хруст костей и клацанье зубов... Он не видел перед собой ничего, но знал, что вся комната заполняется незваными гостями.
Итальянец выстрелил навскидку, и вспышка на долю секунды осветила ад на земле...
Наконец, словно волна подхватила Финоккио, и через секунды, выбивая дух из груди, впечатала в стену. Всё его тело кричало от боли. В агонии он чувствовал, как из вспоротого живота наружу вываливаются внутренности. Ощущал, что больше не имеет ступней, а потом и левой руки. Он был одним сгустком боли, мечтающим прекратить невыносимые страдания!
И выход был.
Пистолет всё ещё находился в руке, которую кто-то уже неистово грыз!
Фабио Финоккио с большим усилием поднимая на руке что-то тяжёлое, приложил дуло пистолета Дезерт Игл к виску и без колебаний нажал на спусковой крючок...
Глава 22
На заполненной автомобилями парковке стояли двое мужчин:
— Джеки, ты не знаешь, с кем связываешься! Остановись! — Сказал один в солнцезащитных очках.
— Эл, ты мне должен, бро. Давай ключи, — потребовал второй.
Эл покачал головой и вытащил из заднего кармана джинсов брелок с ключами, сжав их в кулаке:
— Это люди из правительства города, чёрт возьми! Тебе было мало загубить себе карьеру военного? Теперь решил в тюрьму загреметь или того хуже — словить пулю?! — сказал он, указывая пальцем на чехол за спиной Джеки. — Что происходит вообще?
— Узнаешь — убьют, — коротко сказал Джеки. — Ключи.
Эл вздохнул и повиновался:
— Серый Форд Краун Виктория у ворот. Движок подъедает масло, но в остальном всё в порядке. Послушай, мы знакомы со школы, и я знаю тебя как облупленного. Этот взгляд! То, что ты задумал, до добра не доведёт. Лучше остановись и обдумай всё хорошенько!