Я прикусила губу, когда он двинулся вперед, чтобы отпереть ворота и позволить Проныре уйти.
Я побежала, не теряя больше ни секунды, пересекая темную лужайку и направляясь прямиком к стене. Я сжимала петарды в одной руке и зажигалку в другой, чувствуя себя более живой, чем когда-либо за последние дни.
Я подошла к стене, щелкнула зажигалкой и поднесла пламя к фитилю.
Еще один щелчок, второй.
Давай, кусок дерьма!
Они вспыхнули снопом искр.
Один взгляд направо подсказал мне, что Проныра выигрывает время, наклоняясь, чтобы завязать шнурок на ботинке.
Я посмотрела вверх, на вершину стены с шипами, и запустила петарды за нее. Затем я повернулась к воротам, а Проныра встала и начала тащить свой чемодан.
Бах-бах-бах-бах!
Петарды взорвались, как грохот выстрелов, и за стеной раздался крик охранника. Стук шагов по гравию сказал мне, что они купились на это, и я помчалась вдоль стены к открытым воротам. Надежда расцвела в моей груди, как сад полевых цветов. Я была так близка. Так чертовски близка.
Наживка мчался по подъездной аллее, отбросив осторожность, и его плечо коснулось моего, когда мы вместе проходили через железные ворота.
Проныра уже сидела в машине. Ее мама уже разворачивалась, но потом бросила один взгляд на мою перепачканную одежду и апокалиптическое выражение моего лица, и ее нога нажала на газ. Я увидела, как Проныра что-то крикнула, когда ее мама помчалась по подъездной дорожке на своей шикарной Ауди, и у меня перехватило горло.
Каждая клеточка моего существа кричала нет!
— Эй! — Рявкнул мужчина позади меня, и я схватила Наживку за рукав, таща его за собой, у меня не было другого выбора, кроме как бежать. Дорога отсюда была ограничена стеной с одной стороны и огромной живой изгородью с другой. Единственный путь был вперед, но мы были на виду.
— Быстрее! — Я скомандовала Наживке, и мы помчались по гравию с огромной скоростью.
Грохот двух пар шагов раздался позади нас, и мое сердце закричало мне двигаться быстрее.
— Остановитесь! Вы не можете уйти! — Рявкнул охранник.
— Пошел ты! — Закричала я, упорней переставляя ноги. Наживка тяжело дышал, отставая от меня на несколько шагов, но я все еще слышала, как он бежит за мной.
Мы добрались до конца подъездной аллеи и, выбежав на дорогу, оказались на Т-образном перекрестке. Напротив был густой лес, поднимающийся на холм, и я знала, что наш единственный шанс — это разделится.
— Нам нужно разделиться, — бросила я Наживке.
— Что? Куда, черт возьми, мы вообще собираемся пойти? — Он тяжело дышал.
— Куда угодно, — бросила я в ответ, полная решимости сбежать из этого места. Как только охрана сдастся искать нас, мы сможем добраться автостопом до Мерквелла. Я бы, блядь, пошла пешком, если бы пришлось.
Лай собак заставил мое сердце замереть. Мы не могли терять ни секунды.
Я оттащила Наживку в лес и оттолкнула его влево.
— Иди туда! — Я потребовала, и он посмотрел на меня с ужасом, прежде чем броситься прочь в темноту.
Блядь, блядь, блядь!
У меня голова шла кругом, когда я обдумывала все, чему научил меня мой отец. Но против собак моей единственной надеждой было проложить ложный след. И у меня не было на это времени.
Мои мышцы горели, а ноги болели, когда я взбиралась на холм так быстро, как только могла, а лай собак становился все ближе. Среди деревьев замелькали фонарики, и я поняла, что охранники не сильно отставали от своих собак.
Вдалеке завопил Наживка и завыла собака, и этот звук эхом вознесся к небу.
— Один ранен! — Крикнул кто-то.
Наживка.
Мое сердце сжалось, но я ничего не могла поделать, кроме как продолжать бежать и молиться о чуде.
Каким-то образом я добралась до вершины холма, но мое сердце бешено заколотилось, когда я обнаружила, что нахожусь высоко на гребне, а с другой стороны от него обрывается отвесный утес.
Я посмотрела по сторонам, взвешивая свои варианты, как раз в тот момент, когда из-за деревьев выскочила собака. Я закричала, когда она закинула на меня свои огромные лапы и залаяла достаточно громко, чтобы заставить меня вздрогнуть. Я толкнула ее обратно на землю, мое сердце бешено колотилось.
Из листвы выскочили двое охранников, и я невинно подняла руки, чувствуя себя так, словно меня, черт возьми, арестовали.
— Послушайте, просто, блядь, послушайте, — потребовала я, и они замедлили шаг, но продолжали приближаться. Они оба были огромными, построенными как кирпичные сортиры. Собака продолжала лаять на меня, и от этого шума мои мысли путались, пока я пыталась сосредоточиться. — Я не могу здесь оставаться. В той школе трое парней превращают мою жизнь в ад. Они будут пытать меня, если вы вернете меня обратно. Просто отпустите меня, скажите, что вы меня не нашли.