У меня закружилась голова. Если Джейкоб к тому времени уже подозревал о причастности Лиама, он мог знать, что Лиам может стоять за разгромом моей квартиры, и привез меня домой, потому что хотел сыграть Лиаму на руку. Это означало, что Джейкоб мог присматривать за Лиамом, одновременно заставляя его поверить, что Джейкоб понятия не имеет о том, что происходит на самом деле. Потому что, если Лиам был готов устроить обыск в моей квартире и, возможно, даже пойти на то, чтобы напасть на доктора Перес, что было дальше? Приказал кому-то причинить боль мне? Или бабушке?
Кровь отхлынула от моего лица. О Боже, я оставила ее там с ним.
Я могла бы подождать, пока мы не доберемся до Керни, прежде чем начинать допрашивать Джейкоба, но на вопрос о безопасности бабушки нужно было ответить сейчас.
Когда мы выехали из Холмистой местности и спустились обратно к цивилизации, я достала из сумочки телефон и набрала что-то в своем приложении для заметок, написанном заглавными буквами, подождала, пока мы не остановимся на светофоре, прежде чем сунуть его Джейкобу под нос.
Там было написано:
МОЯ БАБУШКА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО В БЕЗОПАСНОСТИ С ТВОИМИ РОДИТЕЛЯМИ?
Джейкоб протянул руку и сжал мое плечо, опустив темные очки, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Да, — вот и все, что он сказал, и по убежденности, прозвучавшей в этом единственном слове, было ясно, что он верит в это.
Но верила ли я? Если Лиам был готов разгромить мою квартиру, чтобы добиться своего, как далеко он мог зайти на самом деле? Кому еще он мог навредить?
И, если уж на то пошло, как далеко мог зайти Джейкоб?
Было ли что-то, между нами, настоящим?
Одно было ясно наверняка: нам с Джейкобом нужно было поговорить, как только мы выйдем из этого фургона.
Глава 18
Керни был городком старой закалки, разделенным железнодорожными путями на две части, хорошую и плохую. Сумки на заднем сиденье минивэна гремели, когда мы проезжали по путям и направлялись в плохую сторону, где доходы были ниже, дома меньше, и ничто не происходило без ведома «Королей».
Мой мозг работал на пределе возможностей, пока Джейкоб вез нас вглубь территории клуба. Дэниел или Лиам? Лиам или Дэниел? Или кто-то совсем другой? Однажды я уже ошиблась насчет Лиама. Что, если я ошиблась снова? Насчет них обоих?
Я потерла затылок, пытаясь унять подступающую головную боль. Я чувствовала, что больше не могу отличить верх от низа. Слишком много всего произошло за последние несколько дней, и я изо всех сил пыталась все это переварить. Не помогало и то, что это было похоже на попытку сложить пазл, в котором не хватает половины кусочков. Чертов Джейкоб и его отказ рассказать мне, что происходит на самом деле. Даже если бы он не соблазнял меня намеренно, чтобы попасть в «Магнолию», мне было за что на него злиться. Например, за то, что он так много от меня скрывал. За то, что это только еще больше подвергало меня опасности.
Криста, иди сюда, поиграй в моем мире. О, ты хочешь знать правила игры? Мне жаль!
Я бы никогда не чувствовала себя так спокойно рядом с Лиамом, если бы знала, что Джейкоб подозревает его.
О, черт возьми. Что, если именно поэтому Джейкоб держал меня в неведении? На самом деле мы знали друг друга всего несколько дней. Как он мог поверить, что я буду держать язык за зубами в отношении его подозрений? Или быть достаточно убедительной, чтобы у Лиам поверил, что мне комфортно рядом с ним?
Чем больше я думала об этом, тем больше мне казалось, что я понимаю поведение Джейкоба. Хороший, порядочный человек рассказал бы мне все сразу и позволил мне самой решить, насколько я хочу быть вовлеченной в это дело. Джейкоб уже подтвердил, что он не был ни тем, ни другим. И если бы мы поменялись ролями, доверила бы я все это незнакомому мужчине? Я думала об этом меньше минуты, прежде чем была вынуждена признать, что ответом было категоричное «нет».
Злилась ли я все еще на Джейкоба? Да. Но мне казалось, что я понимаю его мотивы, что еще больше все усложняло.
Уф.
Несколько минут спустя Джейкоб остановил фургон перед мрачноватого вида тату-салоном. У обочины было припарковано несколько мотоциклов, на каждом бензобаке гордо красовалась королевская эмблема. Витрины салоны были покрыты слоем пыли. На неоновой вывеске не хватало нескольких букв, и теперь вместо «Чернил Брэда» на ней было написано «Плохие чернила». Вполне уместно. Это было отличное место для заражения гепатитом С.
Я искоса взглянула на Джейкоба.
— Пожалуйста, скажи, что ты никогда не делал здесь татуировку.
Он снял темные очки и бросил на меня пронзительный взгляд.
— Здесь никто не делает татуировок.
Я нахмурилась и повернулась к ряду байков рядом с нами. Если их владельцы не были внутри и не делали татуировки, то что тогда? Джейкоб шутил или говорил серьезно? Был ли этот салон ничем иным, как прикрытием для другого, более гнусного бизнеса «Королей»?
Я оглянулась на грязные окна и общее запустение в витрине магазина. Я бы не хотела делать здесь татуировку, и, возможно, именно на это и рассчитывали «Короли». Возможно, грязь и ветхость были не от старости, а намеренно.
Прежде чем я успела расспросить Джейкоба об этом, из парадной двери вышел крупный латиноамериканец примерно моего возраста и направился к нам. На нем была облегающая черная футболка и кожаная жилетка без рукавов с эмблемой «Королей» на правой стороне груди, похожая на ту, что Джейкоб надевал на днях. Его голова была выбрита. Татуировки змеились по его рукам. Густые брови, оттенявшие темные глаза, придавали ему суровое выражение, которое несколько смягчали полные губы. Я никогда не видела его раньше.
— Оставайся здесь, — сказал Джейкоб, вылезая из фургона.
Меня это вполне устраивало. Я не хотела принимать никакого участия в предстоящем обмене. Достаточно того, что я уже была вовлечена в дела «Королей»; нет необходимости добавлять к списку моих преступлений соучастие в торговле оружием.
Джейкоб обменялся несколькими словами с другим байкером, которые, к счастью, были заглушены низким гулом двигателя фургона. Коротко кивнув Джейкобу, латиноамериканец повернулся и направился к двери салона. Дверь распахнулась, и из нее вышли еще трое мужчин. Я не узнала ни одного из них, хотя они были одеты в кожаную форму клуба. В этом не было ничего необычного. Не все «Короли» часто посещали «Чарли», а в клубе, по последним подсчетам, было более двухсот членов.
Они быстро и деловито выгрузили сумки из багажника фургона. Я смотрела прямо перед собой и изо всех сил старалась выглядеть как женщина, занимающаяся своими делами. После этого они направились обратно в салон, латиноамериканец порылся в кармане и передал что-то Джейкобу, прежде чем они разошлись.
Джейкоб вернулся и открыл дверцу со стороны водителя. Он заглушил двигатель и жестом велел мне выходить. Я вылезла из фургона и обошла его, чтобы присоединиться к нему, и он повел меня в заднюю часть салона. Мы были в нескольких сотнях футов от фургона, прежде чем он заговорил.
— Мы возьмем другую машину.
Я только кивнула. Я не знала, насколько чувствительна система прослушивания у Лиама, и не хотела говорить ничего из того, что он мог услышать. Когда фургон оказался позади нас, у меня зачесалось место между лопатками, как будто это было разумное существо под командованием Лиама, наблюдающее за нами даже на таком расстоянии.
Джейкоб нажал кнопку на брелоке, который дал ему приятель-байкер, и из роскошного красного BMW, припаркованного в тени здания, донесся стрекочущий звук. За торговлю оружием, должно быть, хорошо платят.
Я села на пассажирское сиденье и пристегнулась.
— Здесь безопасно разговаривать? — Спросила я, когда Джейкоб сел рядом со мной.
— Да, — сказал он. Он нажал кнопку на приборной панели, и двигатель взревел почти так же громко, как у «Мустанга».
— Ты намеренно соблазнил меня, чтобы попасть в «Магнолию»? — Спросила я. С таким же успехом можно было бы решить самый сложный вопрос и понять раз и навсегда, насколько я на самом деле должна была злиться.