— Что это за место? — с любопытством оглядываясь, спросила Риноа.
— Это место, с которого всё началось, — окидывая взглядом Валиеву пустошь, ответил Лорис. — Место, благодаря которому мы стали теми, кто мы сейчас.
— Пятёркой сумасшедших? — шутливо разрядил обстановку Элрой.
Леонард открыл глаза и, до конца не понимая, что именно его разбудило, повернулся к соседней кровати. Азалея нервно дёргалась на ней, иногда всхлипывая. Он подошёл и неслышно лёг рядом. Отбиваясь только от одной ей видимой опасности, она рванулась, и под ресницами он увидел слёзы.
— Тихо, — шёпотом произнёс он, закрывая её запястья своими. — Успокойся, — губы почти касались её уха. — Я с тобой. И хотя жизнь у нас не сахар, но лучше, чем могло бы быть…
Тихий низкий тембр его голоса, кажется, начал доходить до глубин её подсознания. Азалея не проснулась, и её дыхание вновь становилось размеренным и почти не слышным. Обнимаемая Леонардом, она вновь спокойно заснула.
Открывая глаза и потягиваясь, Азалея вдруг почувствовала, прикосновение чьей-то кожи на своих пальцах и увидела… Леонарда? Он мирно посапывал рядом, но ей понадобилось протереть глаза, чтобы убедиться, что она не спит. Ещё минуту её мозгу потребовалось на то, чтобы понять, как он здесь оказался. Заботливо укрыв его одеялом, она вышла из комнаты.
Риноа читала книгу в гостиной, а Элрой и Лорис играли в настольную игру, когда, показавшись на лестнице, Азалея обратилась к лидеру:
— Лорис, можно мне выделить отдельную комнату?
Риноа оторвалась от книги. Элрой и Лорис прекратили игру. Всё трое непонимающе переглянулись.
— Прости… что ты сказала?
— Я хотела бы переехать в отдельную комнату.
Леонард замер на выходе из кухни. Спиной почувствовав его присутствие, Лорис улыбнулся и спокойно ответил:
— Не хотелось бы тебя расстраивать, но свободных комнат у нас больше нет.
— Ты ведь не хочешь этого, — озвучил своё мнение Леонард, в упор смотря ей в глаза.
— Откуда тебе знать, хочу я этого или нет, ты совсем меня не знаешь! — выпалила Азалея в ответ.
— Я знаю тебя достаточно, чтобы считать твоё поведение более чем странным, — её последняя фраза задела больше, чем хотелось бы и в мозгу что-то щёлкнуло, срывая все предохраняющие клапаны.
Лорис взглядом показал близнецам, что «пора сматываться» и они вышли из гостиной.
— И что же ты знаешь? — с вызовом бросила ему Азалея, спускаясь вниз.
— Ты не хотела меня убивать…тогда, — выдал он первую фразу, давно просившуюся на язык. Азалея вздрогнула, и по коже пробежали мурашки. Она ведь почти забыла то, с чего началось их знакомство. — Испугалась? — довольно улыбнулся он, видя своё отражение в её глазах. — Значит, я прав?
— Это ещё ничего…, — попробовала возразить она, но её перебили.
— Потом ты всячески делала вид, что не переносишь меня из-за вражды кланов. И даже я на какой-то момент поверил, что это так. До драки в гимназиуме. Тогда стало очевидно, что это чушь и этот клан, вопреки вражде, много для тебя значит. Казалось бы, отношения должны были наладиться, но ты повела себя ещё более странно. После поцелуя ты начала отдаляться, избегать и отталкивать меня, боясь, что ненароком что-нибудь раскроешь… Свои настоящие чувства, — он замолчал, набирая воздуху в лёгкие и не сводя с неё глаз. — Но даже их не так-то просто скрыть…, особенно, когда танцуешь, — ответил он на немой вопрос в её глазах.
Азалею не покидало ощущение, что она стоит перед ним голая. Он раскладывал её как по нотам и знал каждое её движение, каждый шаг. Он был прав, чёрт его дери, но признавать своё поражение ей не хотелось. Задетой и полностью раскрытой, ей нужно было придумать хоть какое-нибудь объяснение, но слова в панике рассеивались, стоило ему заглянуть ей в глаза. Она запустила в него руку, которая тут его была поймана.
— Ты меня любишь или нет? — пора кончать с этой неопределенностью. И лучше здесь и сейчас. Вторая рука была поймана, и он прислонил её к стенке, опустив руки в непосредственной близости от её лица. — Любишь или нет?
Прямой вопрос. Прямой ответ. Всё просто, не считая разозлённого и вышедшего из себя вконец Леонарда, которого достало видеть одно, а слышать другое и Азалеи, распалённой и разозлённой не меньше, а потому просто из вредности и обиды не готовой согласиться. Странно, она поймала себя на лёгком чувстве «дежа вю» как в тот день, когда он уговаривал её сотрудничать. Тишина затягивалась и нужно было решаться.
— Я тебя не люблю, — с трудом выдавила она, акцентируя каждое слово.
— Громче, я не расслышал, — прозвучало с издёвкой в голосе и взглядом, в котором невозможно было что-либо прочесть.