Володя встречал Новый год на литературном вечере в квартире журналиста Пильского на Ришельевской. Было очень много людей и очень много дешевого вина. Присутствовали почти все его знакомые – даже Олешу выпустили из больницы. Немного окрепнув, он пил вино стаканами и вместе с Ровеньковым кричал о разрушении старого мира, а также свое, личное, что деньги – мусор. Никто не говорил о литературе.
Володя больше не произносил речей. Он вообще ни с кем не говорил. В этот вечер среди собравшихся не было Грановского (очевидно, он с женой встречал Новый год в другом месте). А ни с кем, кроме художника, Володя общаться не хотел.
Поэтому всю новогоднюю ночь он просидел в уголке комнаты, на черном клеенчатом диване, пил мелкими глотками кислое вино и молчал, глядя на огонь камина, который сам же и разжег. Он ушел рано, около трех ночи, и долго шел по притихшему, холодному городу, глядя на свинцовое, черное, тяжелое небо, обещающее снег.
А в доме сахарозаводчика миллионера Гепнера встречали новый, 1917 год необычайно весело. Было много веселой музыки и шампанского. Бальный зал на первом этаже был залит огнями.
Конечно, новогоднему торжеству у Гепнера было далеко до дня рождения графа Чарторыйского, да и публика собралась здесь попроще. Это были в основном денежные мешки – хитрые, предприимчивые, очень оборотистые люди, сумевшие на войне, кризисе и голоде сколотить миллионы. Все это были люди одного круга, и разговоры их даже в новогоднюю ночь вращались исключительно вокруг двух тем – биржа с куплей-продажей и вечные прибыли, позволяющие делать миллионы, еще миллионы и снова миллионы на сомнительной, нечестной игре под названием «крах старой жизни».
Старый мир рушился, ничем не поддерживаемый, во все стороны, а эти люди удачно зарабатывали деньги на этом разрушении, подтверждая истину о том, что большие деньги чаще всего зарабатываются на крушении прежней цивилизации.
Праздновали весело. Было много шампанского и вкусной еды. Шеф-повар, не из Парижа, а местный, одесский, постарался на славу, и блюда на новогоднем столе Гепнера меняли одно за другим. В полночь гости дружно выпили шампанское, прокричали «ура» и запустили под потолок серпантин. Потом одни принялись плясать под веселую музыку, а другие – забились по углам комнаты и посвятили себя все тому же, что было всегда, – биржи, прибыли, прибыли, биржи.
Мало кто заметил, как распахнулась парадная дверь особняка Гепнера, а прислугу заперли в кухне. В бальный зал вошла группа одетых в кожанки мужчин с револьверами в руках.
По знаку главаря, элегантного молодого человека в котелке и фраке, маэстро, руководящий праздничным оркестром, велел музыкантам прекратить играть, и наступила тишина. По всему периметру зал был окружен, возле двери выставлена охрана, а револьверы были нацелены на собравшихся в зале гостей.
– Ша! Прошу минуточку вашего внимания, господа хорошие! Слушайте сюда. – Вперед выступил молодой человек, и в зале моментально повисло совершенно гнетущее молчание. Даже дамы позабыли упасть в обморок, и внимательно следили за происходящим.
– Мы очень извиняемся, мы люди бедные, а вы богатые, едите и выпиваете, а на Молдаванке есть нечего. Так что вы должны заплатить за то, чтобы на Молдаванке тоже праздновали Новый год. Постарайтесь вести себя примерно, и всем будет хорошо. Мы люди добрые, пешком до дома идти не будете. Всем гостям в честь Нового года оставим по 10 рублей на извозчика. А пока прошу делать пожертвования для пролетарской Молдаванки.
После этого двое налетчиков принялись обходить гостей. Один собирал в мешок деньги из бумажников и драгоценности, другой же для острастки наставлял пистолет. Но непокорных не было. Под дулом пистолета дамы быстро избавлялись от драгоценностей, а мужчины, все как один, вынимали бумажники.
Разглядев в толпе гостей известного одесского врача, молодой человек тут же велел своим людям вернуть ему бумажник.
– Артистов и врачей не трогаем. Вы люди святых профессий. Уважаем и оставляем в покое.
Хозяину же дому миллионеру Гепнеру велел пройти с ним в кабинет.
– Вечер так приятно начался, так сделайте, чтобы он хорошо закончился. И не делайте мне нервы, мне и без вас есть кому их портить, – сказал он.
Молодой человек заставил Гепнера открыть сейф и забрал всё, что в нем было, – один миллион сто тысяч рублей. Гепнер заломил руки:
– Что вы делаете! Что же вы делаете! Мои дети умрут с голода!
– Ну, не прибедняйтесь! Вы очень скоро заработаете еще больше. Даже во время революции, месье Гепнер, люди не перестанут есть сладкое. Так что очень быстро вы заработаете себе еще один миллион.