– Но чем я заплачу рабочим? Их дети умрут с голода!
– Да что вы прицепились ко мне с вашими детями! Вы же платите рабочим копейки – удивительно, как они до сих пор не умерли с голоду! Платили бы людям нормально, не хранили бы в сейфе миллион, и тогда мы не пришли бы вас грабить! Так что вы сами виноваты.
– Я разорен… полностью разорен…
– Месье Гепнер, я забрал не сахар на вашем заводе, а всего лишь миллион рублей из вашего сейфа. И не надо рассказывать мне сказки, что вы заработали этот миллион честным образом, уплатив зарплату рабочим перед Новым годом и отвалив в казну все налоги. У меня уши отвалятся вас слушать! Ну, раз у вас такое чувствительное сердце, так и быть, чтобы все ваши дети не умерли с голоду, сто тысяч я вам оставлю. И учтите: это не вам, а вашим детям на молоко!
Молодой человек положил обратно в сейф две пачки по 50 тысяч рублей.
– В отличие от вас, месье Гепнер, я никогда не забираю у человека последнее. Помните об этом. Нет, провожать не надо. Продолжайте праздновать. Мы найдем выход сами.
Налетчики ушли так же внезапно и быстро, как появились. К утру вся Одесса только и говорила о том, как в новогоднюю ночь Мишка Японец ограбил сахарозаводчика Гепнера, забрав у него один миллион рублей.
Глава 20
Свидание в Тюремном замке. Рассказ Корня о детском приюте. Глаз от мадам Татарской. Клуб повешенных
Тюремный замок на Люстдорфской дороге высился напротив Второго Христианского кладбища, и место это считалось самым плохим во всем городе.
Высокие стены из темно-красного кирпича навевали уныние и тоску, а густые решетки только подчеркивали безнадежность положения тех, кто находился за ними.
Здесь повсюду были жандармы. Смотровые вышки, расставленные по периметру вокруг тюрьмы, обеспечивали полный обзор местности на много километров вокруг. Люди сторонились страшного места, так что прохожих почти не было. Лишь раз в месяц в мрачной стене из темного кирпича открывалась дверь, и возле этой двери выстраивалась очередь. В тюрьму принимали передачи. И не было ничего страшнее этой безнадежной, притихшей очереди.
Вот в такой очереди возле Тюремного замка стояли Таня и Корень. Они принесли передачу Геке. Для обоих прийти к тюрьме было смертельным риском. Особенно страшно рисковала Таня, ведь сыскная полиция до сих пор искала подельницу Геки, хипишницу с Дерибасовской, хотя эта знаменитая хипишница не появлялась на Дерибасовской уже не один месяц. Сыскари по обрывкам куцых розыскных данных составили ее предполагаемый портрет.
В нем фигурировала высокая худая девица с длинными рыжими волосами и едва заметным шрамом на левой щеке, разговаривающая с легким иностранным акцентом, – то есть полная противоположность Тане. Но следовало отдать должное розыскной деятельности полиции – именно в таком виде Таня участвовала в двух последних своих «налетах» (до ареста Геки). А рыжий парик с длинными волосами до сих пор пылился под Таниной кроватью – она все собиралась его сжечь, да как-то руки не ходили.
В очередь Таня оделась, как бедная крестьянка, завернув голову в уродливый пуховый платок. Она играла старую и некрасивую жену Корня, который тоже был загримирован под крестьянина. Гримом Таня даже дорисовала себе морщины. Получилось убедительно, никто не узнал бы ее так. Она не узнавала саму себя, ни внутренне, ни внешне, и с ходу сразу поддалась острому чувству безнадежной тоски, исходящей от тюремных стен.
Ни Тане, ни Корню не светило свидание с Гекой: Людоеду все свидания были запрещены. Все, что они могли, только оставить немного продуктов как разрешенную передачу, хотя и не были уверены в том, что до Геки эти продукты дойдут.
Корень тоже рисковал, появляясь возле тюрьмы. Многие жандармы знали в лицо одного из королей Молдаванки, и достаточно было лишь подозрения, чтобы Корень оказался на соседних нарах с Гекой. Особенно теперь, когда людей отправляли в тюрьму без малейших оснований для ареста – просто так, ни за что.
Но Корень считал Геку своим братом, и поэтому без малейших колебаний пожертвовал бы своей жизнью, если б этим мог его спасти. Однако жизнь его была не нужна.
Поэтому, когда стал известен день приема передач в городской тюрьме, и Таня, и Корень без малейших сомнений отправились туда. К тому моменту они были единственными в мире людьми, кого волновала и тревожила скромная судьба Геки. Его успели позабыть в преступной среде – таков жестокий криминальный мир.