Мадам Татарская пыталась выяснить, что так страшно пугает ее мужа. Но едва она заговаривала об этом, как тот впадал в истерику, и успокоить его потом было практически невозможно.
– Он пил упокоительное литрами и все время кричал, что мы все хотим за его смерть, – вспоминала мадам Татарская. – Тошнил на мои нервы так, что я за каждый день имела вырванные годы! Было невыносимо смотреть, как взрослый мужчина ведет себя как перепуганный мальчишка, как натуральный кусок адиёта.
– Когда он стал себя так вести, вы обратили внимание? – спросила Таня.
– После смерти Когана, – сразу ответила мадам Татарская. – Я еще тогда подумала, что он знает, кто Когана убил. И боится, что с ним произойдет то же самое.
– Но ничего не говорил об этом?
– Нет, ничего. А однажды…
Тут мадам понизила голос до испуганного шепота. По ее словам, муж стал редко выходить из дома даже в банк, но дела все-таки требовали его присутствия. И вот однажды, когда муж вышел из дома, мадам решила обыскать его комнату.
Тут она быстро вышла из гостиной, но очень скоро вернулась обратно, тщательно заперев за собой дверь.
– Он хранил это в запертой шкатулке под матрасом кровати. Чтобы ее взломать, мне пришлось воспользоваться перочинным ножом. Я взломала замок шкатулки и увидела вот за это… – Татарская поднесла ладонь к Тане и раскрыла ее.
Таня вздрогнула – да что там вздрогнула, задрожала всем телом! На ладони мадам Татарской лежал… человеческий глаз. Настоящий человеческий глаз с серой радужной оболочкой и расширенным зрачком. И только внимательно присмотревшись, можно было понять, что глаз не настоящий, а стеклянный. Это была невероятно искусная имитация!
– О Господи… – Тане вдруг захотелось перекреститься.
– Это еще не всё! – Мадам Татарская горько усмехнулась. – Помню, я сама как увидела этот глаз, так чуть в обморок не свалилась! Вот я и лупу прихватила за это.
С дрожью взяв глаз в руку, Таня с помощью лупы стала его рассматривать. Кругом, по всей серой радужной оболочке, шли мелкие вычурные буквы «Клуб Анубис».
– Клуб Анубис, – прочитала Таня вслух. – Вы знаете, что это за клуб? Где находится?
– А я за это знаю? Не имею ни малейшего представления! Я никогда за такой не слышала. И что это за дикий глаз? Почему на таком страшном предмете написано название клуба?
Таня вышла от жены банкира в расстроенных чувствах. Вместо того чтобы получить ответы на мучающие ее вопросы, она только добавила новые. С каждым шагом загадок становилось все больше.
День был прекрасен! Яркое морозное солнце освещало деревья, освеженные инеем. Солнечные лучи отражались в морской глубине, пронизывая воду до самого дна. Ласковое спокойное море было как изумруд. Оно сверкало, как драгоценный камень. И в такой удивительный зимний день не было ничего лучше, чем гулять возле моря, наслаждаясь самым прекрасным в мире сочетанием моря и солнца.
Таня и Володя медленно шли по проселочной дороге по холму над берегом моря. До деревянного дома (бывшего клуба Анубис) на рыбачьей пристани оставалось совсем немного.
Володя не сводил с Тани влюбленных глаз. В его взгляде можно было прочитать всё – и возвышенную любовь, и пьянящую страсть, и романтическое поклонение своей возлюбленной. За эти несколько дней, когда их сблизило расследование дела Людоеда, Таня поднялась для него на недосягаемую высоту. Впервые в жизни Володя так сильно боготворил женщину. Причем сам пугался мощи этой великой и внезапной любви. Любовь была для него новым чувством. Но когда Таня прочно заняла свое место в его сердце, Володя отдался новым ощущениям с головой.
В этот зимний день Таня была удивительно хороша! Легкий мороз разрумянил ее щеки, а глаза искрились ярким блеском. Как и все женщины, она прекрасно понимала, что Володя ее любит. Она даже пыталась запретить себе думать об этом. Но странное дело – в этот день, прогуливаясь вместе с ним, она чувствовала себя невероятно счастливой! И это непривычное для нее чувство словно подарило ей крылья.
– Куда ты меня ведешь? – Володя не отрывал от Тани влюбленных глаз. Впереди показались очертания деревянного дома на пристани.
– Вот туда! – смеясь, Таня указала на дом рукой. – Это наш ключ, и мы обязательно должны туда спуститься.