…И он стал читать громко, с расстановкой. Упиваясь победоносным звучанием своего собственного голоса, скромно полагая, что у него не только самый лучший голос, но и самые гениальные стихи на свете. Удручало только одно: после второго столбца первого же стихотворения (лучшего творения Володи) все в комнате вдруг усиленно заговорили, словно намеренно не обращая на Володины стихи никакого внимания, а некоторые особо наглые барышни (в том числе рыжая сочинительница любовных романов) стали смеяться откровенно, уже в голос. «Завидуют, – подумал Володя, – им еще не доводилось слышать столь гениальные, неповторимые, талантливые стихи. Завидуют, дохнут от зависти, поэтому пытаются заглушить мой неповторимый, изумительный голос. Все равно в этой комнате никто не пишет стихи лучше, чем я».
Разговаривая с самим собой, Володя никогда не стеснялся в выражениях, всегда применяя к себе исключительно такие слова, как «гениальный, неповторимый, изумительный, талантливый». Он считал себя настоящим писателем, человеком творчества, а потому скромность по отношению к собственной персоне считал неприемлемой и очень ее не любил.
«Плевать на то, что думают другие», – думал Володя.
Чувствуя себя гением, он никогда не обращал внимания на тех, кто никогда ни разу не слышал его стихов.
Когда чтение было закончено, Володе аплодировали долго, с упоением. Снова было вино. И громкие голоса. И споры о зарождении нового мира. И обволакивающий лица всех присутствующих в комнате непробиваемый сизый дым, клубящийся под потолком.
– Вы читали неповторимо! Это действительно было так, – незнакомый голос, раздавшийся над ухом, заставил Володю обернуться, и он разглядел красавца художника Грановского, о котором рассказывал новый знакомый Катаев.
– Спасибо. Видно сразу, что у вас есть вкус, – сказал Володя, с удовольствием отмечая про себя, что, оказывается, этот художник – достаточно умный человек.
– Конечно, есть. Иначе мне бы не смогли так понравиться ваши стихи. Но мы не знакомы. Позвольте представиться – Евгений Грановский, художник.
– Владимир Сосновский, поэт.
– Знаете, что напоминают мне ваши стихи? Цветные краски. Большие цветовые пятна… – Незаметно художник увлек Володю в достаточно интересный разговор, где со стихов Володи перешел на свою собственную теорию о световых пятнах, которые в будущем будут заменять любое выражение лица.
– Это будет размыто, как ощущения человека сразу после сна, когда сон еще не прошел. Я мечтаю написать лицо в виде огромных цветовых шаров так, чтобы эти шары летали по залу. Если хотите, я напишу ваш портрет.
– Очень хочу! – проникся полным восторгом Володя.
– Вы обязательно должны прийти ко мне в мастерскую. Я познакомлю вас со своей женой. Она уникальная женщина! Я расскажу вам ее историю. Моя мастерская находится на Коблевской, рядом с цирком. Знаете, где это?
– Ну конечно, знаю! Я живу совсем рядом, на Дворянской! – почему-то обрадовался Володя.
– Тогда мы вместе с вами пойдем по ночному городу. Вы увидите ночную Одессу – она незабываема!
Было около трех часов ночи, и большинство людей, заполнявших комнату, стало расходиться. Володя увидел, что его новый знакомый Катаев уже ушел – как и многие те, кого он ему представил. Кроме бойкого и задиристого Юрия Олеши, который все продолжал хорохориться.
На улицу вышли все вместе. Шли посередине квартала, держась за руки, смеясь и громко выкрикивая стихи.
– Деньги – мусор! – Юрий Олеша продолжал начатый ранее спор. – Они жгут руки! Это мусор! Деньги! Какая грязь!
– Сел на своего конька, – шепнул Володе Грановский, – он ненавидит деньги. Наверное, это из прошлого. Говорят, деньги принесли разорение и много бед его семье. А он почти всегда без гроша.
– У меня был удачный день! Я получил большой гонорар в «Одесском вестнике». Смотрите, что я буду сейчас делать! Смотрите все!
Внезапно писатель вытащил из-за пазухи большую, толстую пачку денег и, выхватив какую-то часть, зашвырнул ее в открытую форточку чужого окна на первом этаже. Потом он принялся бегать по улице, швыряя деньги в открытые форточки разных окон.
– Деньги – мусор! – кричал он. – Гори они синим пламенем! Да здравствует мир без денег! Литература несовместима с грязной монетой!
И все хохотали, кричали во все горло. А Олеша продолжал бросать деньги до тех пор, пока полностью не разбросал всю пачку. Но и после этого всё продолжал кричать…
Глава 7