А какое удовольствие доставляло ему по приказу Щеголя облить взбунтовавшейся девице лицо кислотой! Он был готов на всё и относился к уличным девицам, как к мусору. Да они и были для него не больше чем мусор, особенно после того, как, удовлетворив свои животные потребности, он грубо выталкивал их в шею, обратно на улицу, даже не дав одеться. Он привык быть таким. Ему страшно нравилось это ощущение власти над жалкими опустившимися существами. Так было всегда. Но только не теперь.
Теперь, тупо уставившись в потолок, он свесил с кровати свои босые грязные ноги, пытаясь собраться с мыслями.
Жизнь была к нему жестока. Косым его прозвали из-за шрама, уродующего почти все лицо, который он получил в уличной драке с бандой Зуба, когда все пошли друг на друга стенкой на стенку, а он (как назло) держался в первых рядах. Было это давно. Страшную резаную рану от палаша зашили нитками в Еврейской больнице и выбросили его обратно в жизнь – человека, потерявшего свое собственное имя, того, кто навсегда стал Косым. Он ненавидел это прозвище, но отныне его называли исключительно так. Он делал вид, что ему наплевать, что ему даже нравится, но в душе его каждый раз клокотал фонтан страшной ненависти, быстро переродившийся в адскую злобу, заставляющий его ненавидеть все живое и страшно всем мстить.
Если бы не увечье, возможно, он стал бы совершенно другим человеком, который жизнь свою в воровском мире построил бы по-другому. Не исключено, что он даже стал бы отважным, прославленным королем воров.
Но всё произошло так, как произошло, и рана навсегда изувечила его жизнь, превратив в подловатого, злобного бандита Косого, которого ничто не могло сбить с толку. Ничто. До этого страшного дня.
Появление настоящей классной дамы из женской гимназии в номерах шокировало даже видавшего виды Косого. И, опустив ноги с кровати, пытаясь унять шум и свинцовую тяжесть в голове, он пытался уяснить, что, собственно, случилось. Мысли выплывали рваными обрывками из темноты, не давая ощущения ясности. И если б он был бабой, одной из тех, с кем работал Щеголь, то, наверное, просто взвыл бы сейчас во весь голос.
Все дело, конечно, было в девчонке. Он вспомнил, как она шла по Дерибасовской – худенькая, костлявая, такая жалкая, что у него защемило сердце, так она была похожа на его покойную сестрицу, умершую в 14 лет от чахотки. Он вспомнил, как девчонка остановилась в свете уличного фонаря – пятно света тогда ярко осветило ее белокурые волосы. Она выглядела совсем юной и какой-то беспомощной, словно потерялась в этом мире, вдруг со всей силы обрушившемся на ее голову.
А еще вспомнил, как она прошла несколько шагов, остановилась возле витрины шикарной аптеки и принялась рассматривать выставленные в витрине флакончики духов. Ощущение этой беззащитности еще больше усилилось – за все время работы со Щеголем он, Косой, еще не видел такой жалкой проститутки. Может быть, именно потому, что она чем-то тронула его сердце, он подошел сзади и грубо развернул к себе за плечо.
– Ты! Пойдешь со мной!
Совсем рядом он увидел ее щенячьи, перепуганные глаза – ну точно как у щенка, который был у него в детстве, до того, как пьяный папаша не разбил ему голову строительным молотком. Эти глаза поразили его еще больше, и, пытаясь скрыть вдруг охватившую его слабость, Косой со злостью толкнул ее в плечо.
– Ты знаешь за меня, кто я такой? Я Косой, главный человек Щеголя. Ты пойдешь сегодня со мной. Ану пошла!
– Хорошо, – девчонка покорно наклонила голову и совсем по-детски шмыгнула носом (точно, как делала его сестра). И тут Косой не выдержал – заговорил с ней, хотя никогда не заговаривал прежде с девицами, которых брал для себя с улицы.
– Как тебя звать?
– Лиза.
– Ты новенькая, что ли? Не видал тебя раньше.
– Сегодня вышла в первый раз.
– Ну пошли.
Косой тащил за собой девчонку под локоть, не обращая никакого внимания на то, что она не поспевает за его широкими шагами. Так они оказались в гостинице «Бельвю».
В комнате, глупо став посреди комнаты, девчонка вдруг стала дрожать. Глаза ее наполнились слезами. И было это как-то жутко – настолько, что даже он, Косой, почувствовал себя мерзко.
– Чего дрожишь, как овца? Тебе холодно? – прикрикнул он на девчонку.
– Нет. Я… просто нервничаю немного. Давайте выпьем вина.
Выпить Косой был и сам не прочь, поэтому быстро заказал вино. А когда коридорный принес бутылку с двумя стаканами, вылакал прямо из горлышка половину бутылки. Опомнившись, протянул девчонке: