– Мадемуазель! Подождите, мадемуазель!
Девушка остановилась и повернулась к нему. Тут только он смог увидеть, что совершенно правильно оценил ее внешность – девушка была не просто красивой. Она буквально поражала какой-то необыкновенной, проникающей в самое сердце красотой! Поражали глаза – в них бушевали затаенные, глубинные огоньки пламени, и отсвет этого пламени проникал на поверхность, придавая ее глазам просто фантастическое сияние. Но, тем не менее, лицо ее выражало тревогу и даже страх.
– Что вам угодно? Зачем вы идете за мной?
– Позвольте представиться: сотрудник уголовной полиции Владимир Сосновский. Мадемуазель, вам не страшно ходить в такой час?
– В такой час? Ах, действительно, уже темно. Я просто позабыла о времени. Я переезжаю на новую квартиру и как-то не подумала, что уже поздно.
– Позвольте вас проводить.
– Зачем?
– За вами следуют подозрительные типы. Я боюсь, как бы вас не ограбили. Со мной вы будете в полной безопасности.
– Ах, я не знаю, что вам и сказать… Мы с вами совершенно не знакомы.
– Мадемуазель, время для раздумий плохое. Оглянитесь назад.
Девушка оглянулась. Увидела двух бандитов, которые также остановились на некотором отдалении. Брови ее сдвинулись к переносице.
– Да, пожалуй, вы правы. Пойдемте. Но я здесь недалеко живу. На Дворянской.
– Позвольте вам помочь? – Володя решительно взял из рук девушки картонку и саквояж, который действительно был очень тяжелым.
– Благодарю вас. Вы действительно полицейский? – переспросила девушка.
– Чиновник по особым поручениям при главном полицмейстере и главный помощник уголовного следователя по особо важным делам Владимир Сосновский, – несколько торжественно отрекомендовался Володя.
– Ах, как страшно звучит! – рассмеялась девушка. – Ну, меня зовут намного проще. Просто Татьяна Алмазова.
– Татьяна Алмазова… Как красиво! – Володя повторил имя, которое зазвучало в его душе музыкой. – Вы сказали, что переехали на новую квартиру?
– Да. Видите ли, я недавно приехала в Одессу. И вот, сняла квартиру на Дворянской улице. Мне очень рекомендовали этот район.
– А где вы жили раньше?
– В Киеве.
– С родителями?
– Да. Но мои родители недавно умерли. А я теперь вот решила начать новую жизнь там, где родилась. Я ведь родилась в Одессе, здесь сначала жили мои родители. И вот, получив после их смерти небольшое наследство, я наконец-то смогла приехать на родину вместе с моей верной горничной Лизой.
– Чем же вы будете заниматься?
– Еще не знаю. Может, пойду в артистки! У меня всегда были способности, – засмеялась девушка.
Наконец они свернули к дому, и, увидев его, Володя снова опешил.
– Как? Вы живете здесь?
– Да. А что тут такого?
– Но ведь и я живу в этом доме! Во флигеле, который соседствует с фасадным домом.
– Что ж, будем соседями. Я очень этому рада! А то вы так испугали меня с бандитами… – Они остановились у двери квартиры Тани на втором этаже.
– Я вас очень прошу, больше не ходите по улицам в темноте, – сказал Володя.
– Ну конечно! Обещаю вам.
– Вы позволите как-нибудь навестить вас? Может, я смогу показать вам город?
– С радостью! Я надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями.
Дверь за девушками захлопнулась, а Володя все еще стоял и как завороженный смотрел им вслед.
Прислонившись спиной к двери, Таня тоже как завороженная уставилась в одну точку. Она не понимала, что происходит. Этот молодой человек, вдруг возникший на ее пути… Этот неожиданный полицейский с такой серьезной решительностью, направленной на ее защиту, растревожил в ее душе целое море запретных чувств. Секретных, потаенных чувств, давным-давно находящихся под запретом, о которых никто не знал, о которых Таня строго запретила самой себе думать. Ситуация, конечно, была нелепой.
Разглядев на его фуражке полицейскую кокарду, Таня перепугалась до полусмерти (и не сомневалась даже, что на лице ее отразился страх). Она подумала, что ее сейчас арестуют. А на какой-то момент ей вдруг стало так страшно, что она даже не смогла себя контролировать. Теперь она прекрасно понимала страх вора перед тюрьмой.
Но когда Таня сообразила, что он собирается защищать ее от ее же собственной охраны (людей, которые, по приказу Японца, охраняли ее и вели до дома), ей стало очень смешно, и она расхрабрилась настолько, что даже сочинила какую-то нелепую историю – которую, впрочем, он благополучно проглотил.
Она бы хохотала от души, если бы не лицо этого парня, не его выправка, не его взгляд. Он напомнил ей… Он напомнил… Нет, об этом думать запрещено, и Таня больше никогда себе этого не позволит. Только вот его лицо, выступающее перед ней в темноте…