Но Володя не сильно огорчался по этому поводу. Он уже давно перерос тот барьер, когда его могло беспокоить мнение других о его собственной особе. А служба в полиции увеличила его уверенность в себе. Но внешне Володя всегда был с дядей вежлив. И вместе с ним поехал на прием.
Гости собирались к восьми вечера. И буквально со ступенек Володя был ослеплен яркими красками нарядов и сверканием туалетов дам. Здесь находились все сливки общества. Дамы щеголяли каскадами бриллиантов на обнаженных плечах, хищно сверкающих под ослепительными люстрами. А вышколенные лакеи в расшитых золотом ливреях щедро разносили дорогое шампанское.
В глубине зала Володя разглядел и знакомые лица – впрочем, знакомство это не было для него приятным. Он увидел вдову Когана, флиртующую с молодым подпоручиком, и сына аптекаря Поповского, который, увидев Володю, переменился в лице, поперхнулся шампанским и поспешил скрыться в соседнем зале. Самым приятным сюрпризом вечера стала встреча с художником Грановским и его женой, которые тоже были приглашены на прием.
Матильда выглядела изумительно! За всю свою жизнь Володе еще не доводилось видеть такой прекрасной женщины. Внешность ее ослепляла. От нее захватывало дух. Но в то же время в лице ее, временами похожем на застывшую маску, было что-то неживое. И Володе вдруг подумалось, что Матильда Грановская совсем не тот человек, за которого себя выдает.
Но, несмотря на такие раздумья, он был ослеплен, у него даже закружилась голова, когда Матильда под руку с мужем через весь зал направилась в его сторону. Она была в ярко-алом туалете, с перьями в высокой прическе, в сверкающих драгоценностях и с маленькой сумочкой, расшитой драгоценными камнями, которой она изящно поигрывала, повесив ее на локоть левой руки. Она выглядела как настоящее произведение искусства! Какое-то мгновение взгляды всех мужчин в зале были прикованы к ней.
Улыбаясь, Матильда поздоровалась с Володей, ослепительно улыбнулась Грановскому, и тут же унеслась вальсировать с графом Чарторыйским, виновником торжества, который не спускал с нее влюбленных глаз.
– Вы не ревнуете? – спросил Володя.
– Ни в коем случае! – улыбнулся художник. – Я вообще не ревнив. Я только наслаждаюсь ее успехом. А что касается графа – это всего лишь дело. Граф заказывает у меня портреты – свой и жены.
– Как бы жена не обозлилась.
– О, не волнуйтесь! Графиня Чарторыйская весь вечер не сводит влюбленных глаз с молоденького артиста – звезды нашей одесской оперетты. Она ему покровительствует, и немало таких молодых людей вывела в свет. Пусть это вас не шокирует, мой друг. Я вовсе не сплетник. Просто я хорошо знаю тот мир, в котором живу, и пытаюсь приоткрыть его для вас.
– Он скоро рухнет.
– Вы думаете? Но ведь люди останутся все те же. И страсти у них будут одинаковые – что в бальном зале графа Чарторыйского, что на революционном митинге красных. Знаете знаменитую американскую пословицу? О чем бы с вами не говорили, все равно говорят о деньгах. И у нас будет точно так же. Переменятся названия, но не людские чувства. Страсти будут те же, вы меня потом вспомните.
Принесли шампанское – Володя взял очередной бокал, давно сбившись со счета. Великолепное вино кружило голову, он чувствовал какой-то небывалый прилив сил. Все сверкало, переливалось блеском и разными красками, вертелось. Володя чувствовал себя в каком-то удивительном калейдоскопе.
Вдруг возникло какое-то движение. Граф собрался говорить речь. Володя увидел, как он высоко поднял бокал с шампанским. Рядом оказалась его жена. Улыбаясь и поддерживая мужа под локоть, графиня бросала в толпу окружающих ослепительные улыбки. Володя отметил про себя, что улыбки эти фальшивые – как и она сама.
Граф, собираясь произносить речь, отхлебнул глоток шампанского и… И вдруг переменился в лице. Вокруг наступила тишина. Графиня заглянула в бокал мужа. Оглушительный вопль взвился под потолок…
Схватив себя за нарумяненные щеки, графиня продолжала оглушительно визжать, а вокруг них тут же образовалась показательная пустота. Застыв, как истукан, граф все продолжал держать бокал в руке.
В бокале в дорогом шампанском плавал человеческий глаз. Это был самый настоящий человеческий глаз – мутноватый, голубой, с застывшим зрачком. Бросившись вперед, Володя тут же вырвал бокал из рук графа. А на лестнице уже раздавался топот – это в бальный зал поднималась полиция, которая, как всегда, спешила в самый последний момент.
Среди гостей началось движение к выходу. Граф пытался успокоить жену, обхватив ее за плечи. Графиня теперь рыдала, уткнувшись в шею мужа. Гости принялись разбегаться просто с неприличной скоростью. Вдруг громко заиграла музыка, но тут же смолкла. Перепуганные лакеи сбились в кучу и возбужденно перешептывались между собой. Володя всматривался в глаз, плавающий в бокале. С его губ сорвалось только одно слово: