Это было единственное, что твердил швейцар би-тый час. Экипаж, в котором приехал убийца, он не запомнил.
– Обычный такой экипаж, двухместный, как все. Молодой сам лошадьми правил. Не видел я ничего особенного, не знаю, как сказать. Да по бульвару такие каждую минуту проезжают! Все одинаковые.
В конце концов замученного швейцара пришлось отпустить. Тело увезли в анатомический театр. Оцепление с гостиницы было снято.
Полипин и Володя сидели в мягких креслах в холле.
– Доигрался? – Володя гневно смотрел на Полипина. – Говорю тебе – надо брать! Взяли бы вчера этого Геку…
– А что бы за это дало? Тогда бы банкира не нашли. Ты же слышал врача – он мертвый уже неделю. А убийца только сегодня его выбросил. Так что для нас все к лучшему! Не делай мине погоду!
– Нечему тут радоваться! Мы знаем, кто убийца, и сидим тут, развалившись, и ничего не делаем! А в это время он может еще кого-нибудь убить…
– Не убьет. Он часто не убивает.
– Все равно. Этого Геку надо брать. Я не вижу другого выхода. Ты знаешь дом, где он живет? Надо ехать на Госпитальную.
– Ты прав, – Полипин поднялся с места, – в конце концов, придется его брать. Но я не уверен до конца, что это Гека. Не тот фасон…
– Что тебе нужно, какие доказательства?
– Да нельзя вот так брать и слепо верить первому же встречному бандиту-доносчику! Этот Косой тот еще подонок. Может, у него с этим Гекой свои счеты, и так Косой решил ему отомстить. А мы возьмем и погубим невиновного человека.
– Невиновного? Этот Гека бандит!
– Бандит – может быть. Но не убийца.
– Всё, хватит, – Володя решительно поднялся с кресла. – Если ты не хочешь арестовывать Геку, я сейчас же еду домой к Бочарову, все рассказываю ему, беру отряд солдат под свою личную ответственность и еду на Молдаванку! Этому нужно положить конец!
– От кусок адиёта! Да уймись ты, дурья голова, – Полипин поморщился, – еду, еду… Успеешь еще поехать! Тут думать надо, а не действовать!
– И много ты надумал? Ты все думаешь и думаешь, а трупы все находят и находят! Сколько людей должно погибнуть, пока ты до чего-то додумаешься? – Володя кипел от негодования.
– Шоб ты мне был здоров, – Полипин поморщился, но все же вышел на улицу.
Взяв с собой десять жандармов, они отправились к Геке. Полипин был уверен, что тот не окажет сопротивления. Он молчал всю дорогу, не проронив ни единого слова, и выглядел так, словно у него разом разболелись все зубы. Володя принимал кислую мину Полипина на свой счет, но совершенно не понимал, почему он не хочет арестовывать Геку.
Сосновский никак не разделял сентиментальности Полипина в отношении представителей криминала. А не разделял потому, что не знал главной истины, которую за долгие годы своей службы постиг его старший товарищ.
Полипин знал Молдаванку и знал особые законы криминального мира. Он был знаком с налетчиками, ворами и жуликами, которые были способны на любой грабеж, на любой налет. Они были способны на всё, но никогда не убивали, и Полипин знал это. Как старому сыскарю, ему в чем-то импонировало это особое благородство криминальной романтики, полной таинственного мира непонятных, невидимых королей. Как человек благородный, Полипин не мог не уважать размах и мощь своего противника.
Но тот, кто убивал так, не был его противником. Не был частью Молдаванки и криминального мира. В нем чувствовалась злая, разрушительная сила, неподвластная никаким законам, жестокость ради жестокости. И на беззлобного Полипина, привыкшего к воровским схемам, а не к кровавому беспределу, это наводило ужас.
Но он не мог объяснить всё это Володе. Его напарник не знал Молдаванки, он ее не понимал. А потому Полипин ехал молча, чувствуя, что они готовятся совершить роковую ошибку. Но не ехать было нельзя. Другого выхода не было.
Глава 16
Печальный разговор Тани с Гекой. У Геки находят визитку убитого банкира. Арест Геки. Встреча Корня и Японца в кафе «Фанкони»
От зажженного камина шло уютное согревающее тепло. Было тихо-тихо. Таня давно не помнила такие тихие ночи.
Встав с кровати, Гека помешал в камине дрова. Отблеск разгоревшегося пламени осветил его взъерошенные волосы. Несколько угольков, разгоревшись с треском, вылетели на дощатый пол, и, шипя, погасли там. Гека этого не заметил. Он был необычно тихим и спокойным, даже печальным – Таня никогда не видела его таким.