Но печаль так не вязалась с прежним его обликом, с яркой искринкой в задорных карих глазах!
Помешав дрова в камине, Гека опустился на край кровати и так неподвижно застыл, бессильно уронив между колен руки. Набросив на плечи теплую шаль, Таня присела рядом. Его молчание кололо ее в самое сердце.
– Что с тобой? – Таня ласково провела рукой по его взъерошенным волосам, пригладила их, словно непослушные птичьи перья. – Что тебя мучает? Ты все время молчишь.
Гека не ответил. Свежие дрова с треском занялись пламенем. Благосостояние, даже богатство, свалившееся на них, изменило привычки Тани, но совсем не изменило жизнь Геки. Таня переехала в большую и удобную квартиру на Дворянской, поселив с собой бабушку, Лизу и даже прислугу – бывшую сиделку Еврейской больницы, которая круглосуточно ухаживала за бабушкой. Вспомнив свою любовь к красивым нарядам и прежнюю яркую жизнь гимназистки, Таня снова превратилась в модную благородную барышню. Теперь по ее внешнему виду, по манере себя держать, по речи никто не угадал бы в ней бывшую жительницу Молдаванки. Перемены затронули в Таниной жизни всё. А Гека остался прежним.
Единственное, что позволил он себе на их деньги, – это снять более приличную квартиру, две хорошие комнаты с разными выходами, но там же, на Госпитальной улице, за три дома от того места, где жил раньше. Все остальное оставалось прежним. Гека прекрасно понимал, что Таня не станет жить с ним в одной квартире. Да это было и опасно, ведь все знали, что он бандит, и в случае его ареста сразу же арестовали бы Таню. Поэтому он вполне понимал решение Тани жить раздельно и встречаться тайком.
Но в глубине души это жестоко ранило его чувства, и каждый раз он погружался в свою печаль все больше и больше. Гека прекрасно понимал, что Таня ему не пара, что она не любит его так же сильно, как любит ее он. Что однажды настанет день (через месяц, через год, через три года), и Таня уйдет от него в другую жизнь. Он не ревновал. Он любил ее до такой степени, что сам мечтал о лучшем для нее будущем, но душа его болела. И в эту ночь Гека решил серьезно поговорить с Таней, хотя раньше любым способом оттягивал возможность такого разговора.
Он боялся услышать, что Таня его не любит и хочет уйти. И немного растерялся, услышав почти прямой вопрос.
– Не молчи! – В голосе Тани появилась не свойственная ей требовательность. – С тобой что-то происходит. Я хочу знать, что с тобой.
– Давай уедем, – Гека повернулся к ней, и у Тани мучительно заныло сердце от печального выражения его глаз. – Давай бросим всё и вместе уедем.
– Ты прекрасно знаешь, что я не могу уехать.
– Из-за бабушки? Мы возьмем ее с собой. Или сначала устроимся на новом месте, а потом привезем ее – вместе с Лизой. Лиза пока присмотрит за ней. У нас же есть деньги. Мы можем уехать. Давай уедем теперь.
– Ты хочешь бросить всё?
– Да, хочу. Я не вор. Я ж не родился вором. Я много думал о том, кем бы я стал, если б по-другому сложилась моя жизнь. Если б меня научили читать и писать, если б у меня были родители, пусть даже самые бедные. Тогда я бы мог стать купцом, – да кем угодно, но только не вором! Я ведь никогда этого не хотел. Просто так сложилась жизнь. И я не хочу продолжать дальше.
– Я не понимаю.
– Давай уедем вместе и начнем новую жизнь! Поженимся. Поедем туда, где никто не знает, кто мы такие. Ради тебя я выучусь грамоте. Захочешь, стану ученым человеком. Буду плавать. Я всегда мечтал о море. Я выучусь и стану капитаном. Буду так зарабатывать, что ты всю жизнь будешь жить, как у Христа за пазухой! Сейчас вон что происходит. Мы можем взять все деньги и уехать. Нас никто не найдет.
– И куда мы поедем? – Таня нахмурилась.
– Да хоть куда! В Киев. В Петербург – там же есть флот. А хочешь – и до Константинополя как-то доберемся, мы и там проживем. Моряки же ж везде нужны.
– Ты не моряк. Ты налетчик и бандит. И в полиции имеется на тебя карточка.
– Ну что? Я стану моряком, и никто не будет знать, кем я был. А голодать ты не будешь, я тебе обещаю.
– Вот так всё бросить? Всё то, к чему мы шли?
– А к чему мы шли? К воровству и разбою! А если я хочу жить нормально? Если я больше не хочу быть вором?
– Ты говоришь так, пока у тебя есть деньги. Когда они закончатся, ты заговоришь по-другому.
– Нет. Я думаю об этом долго. Бедность я не боюсь.
– А я боюсь! Я не хочу снова стать бедной. И потом, есть бабушка – я должна думать о ней.
– Платья твои – это ради бабушки? И все эти ужимки, наче у благородной дамы, – тоже ради нее? – не сдержался Гека.
– Я уже была благородной дамой. И мне легче быть ею, чем прачкой с Молдаванки, которой ты меня встретил! – со злостью воскликнула Таня.