Таня допила водку, налитую Корнем. Ей было уже все равно. Перед ее взором все время стояли глаза Геки, светившиеся покорной тоской. И она прекрасно знала, почему Гека не убежал, почему дался в руки фараонам. Гека хотел разом со всем покончить. У него была причина так сделать. Причина только одна. Она.
Корень не откладывал дела в долгий ящик. А после того, как поправились все обстоятельства и Корень заново утвердился на Молдаванке, укрепился и его авторитет. Поэтому по одному знаку Корня к дверям кабачка сразу подогнали разбитую пролетку, в которую уселись сам он и Таня. Старые клячи тяжко вздохнули, кучер взмахнул кнутом, и дребезжащая пролетка медленно потащилась вверх, в город. Корень и Таня ехали в самый центр Одессы, и Таня начала подозревать, что дорога займет не один час.
Но едва миновали тяжелый подъем с Балковской на Градоначальницкую, как лошади разошлись, и пролетка увеличила ход, что вселило надежду в сердце Тани. Всю дорогу Корень молчал, не проронив ни единого слова. Молчала и Таня. Сердце ее застыло словно в страшном, зачарованном сне. А мысли остановились, словно она боялась углубляться в черную пропасть отчаяния.
Центр Одессы сверкал огнями. И когда пролетка поравнялась с Дерибасовской, где так ярко горели ночные огни и гуляли толпы нарядных прохожих, Таню больно кольнуло в груди. Ей вдруг почудилось, что из-за угла, из-за поворота, из-за всей этой пестрой толпы вдруг решительной, твердой походкой выйдет Гека, упираясь в бока кулаками, и, чуть склонив голову на плечо, сверкнет озорными искорками в темных глазах. Теплый, надежный, веселый – ее Гека, ее верное крепкое плечо во всех авантюрах на Дерибасовской, с которым было совершенно не страшно притворяться и лгать, и делать то, что она делала, точно зная, что есть надежная сила, которая стоит за ней.
Фасад кафе «Фанкони» сиял огнями. Доносилась веселая музыка. Сквозь огромные окна до пола были видны нарядные дамы и кавалеры, сидящие в кафе. Старая пролетка посреди лакированных экипажей богачей, стоящих на Екатерининской улице, казалась последней нищенкой, попавшей не на свое место. А когда из пролетки вылезли Корень и Таня, оказалось, что на этом празднике жизни они похожи на бедных родственников, заблудившихся в богатом доме.
Несмотря на то что Корень был местным авторитетом, выглядел он настоящим оборванцем, так как редко покидал пределы Молдаванки и носил то, что носили все. Его потертые штаны, старая косоворотка и сапоги со стоптанными каблуками, уместные в сердце Молдаванки, в аристократическом и богатом квартале Одессы смотрелись просто убого, выдавали его социальное происхождение из самых низов. Таня тоже была одета скромно.
Встречаясь с Гекой, она всегда надевала свои старые вещи, инстинктивно чувствуя, что его сильно смущают ее дорогие наряды. И сейчас на ней был старый, еще гимназический, коричневый костюм. В этом залатанном костюме из дешевой шерсти Таня была похожа на разорившуюся модистку. И если бы сейчас ее увидел Володя Сосновский, он ни за что бы ее не узнал.
А потому, когда Корень и Таня приблизились ко входу в кафе, перед ними тут же вырос величественный швейцар с чугунной мордой, перегородивший им вход.
– Куда претесь? Таких за здесь сюдой пускать не велено!
Кафе «Фанкони» было излюбленным местом отдыха богачей, и публика, похожая на Корня и Таню в ее жутком костюме, никогда не поднималась по мраморным ступенькам этого роскошного заведения.
– А ну пошел прочь! – злобно рявкнул Корень. Глаза швейцара полезли на лоб:
– Что-о-о?! Да я тебя…
Но тут им повезло – заинтересовавшись перепалкой, к ним уже подходил человек из личной охраны Японца. Если Японец находился в кафе, его охранники всегда стояли на дверях. Человек тут же узнал Корня и Таню и что-то тихо сказал швейцару, после чего тот побледнел, вытянулся в струнку и почтительно распахнул перед ними дверь.
Таня выдохнула с огромным облегчением – значит, Японец находился в кафе, они приехали недаром. А раз так, нужно использовать этот шанс.
Едва они вошли в кафе, перед ними тут же вырос Гарик, один из личных адъютантов Японца. Радостно приветствовал Корня, почтительно поцеловал руку Тане, но, увидев их лица, посерьезнел.
– Я думал, вы просто погулять с нами пришли, – пробормотал Гарик, с интересом поглядывая на Корня, – что произошло-то? Якой шухер?
– Узнаешь в свое время, – бросил через плечо Корень.
Мишка Япончик со своими людьми пировал в отдельном кабинете. Кафе «Фанкони» было его штаб-квартирой. Здесь он назначал важные встречи, здесь занимался делами, и люди, которые хотели переговорить с ним, всегда знали, где его найти.