Она сердито прошлась по комнате. Услышав эти слова, Вирта опешила. Единственное, что она поняла — принцессам грозит опасность, и королева об этом знает. Девушка испугалась. Не за себя — за своих любимиц. Самые страшные картины мигом пронеслись у нее в голове.
— Нам надо бежать?
— Почему бежать? — удивилась королева. — А… — она мягко улыбнулась. — Ты меня неправильно поняла. Слава Шауру, пока всё не так плохо, и нам нет необходимости скрываться от врагов. Разве ты забыла, что послезавтра День поминовения, и каждый грайворец мужского пола обязан отправиться в то место, где его прародитель был приобщен к Святому писанию? Поскольку Грав I познал волю Шаура в катакомбах монастыря святого Ресса, то и наш путь лежит в Рессову пустошь. Выезжаем сегодня вечером, так что поторопись — тебе ещё надо собрать принцесс.
Вирта, всё ещё не совсем веря в то, что она просто преувеличила грядущую опасность, облегченно вздохнула:
— Слава Шауру! Я уже не знала, что думать, — улыбнулась она, и тут же снова забеспокоилась. — Но ведь паломничество в День поминовения мужчина должен совершать в одиночестве. Король не позволит нам его сопровождать!
— Знаю, милая, — немного устало произнесла Далия. — Мы и не будем докучать ему. Просто, так сложилось, что наш охотничий замок находится всего лишь в одном дневном переходе от Рессовой пустоши. Скажем так — мы просто поедем с принцессами на охоту. Ты же обещала показать им лунного кролика? Чем не причина? Во всяком случае, не думаю, что Даниэль сможет найти весомые аргументы против этой поездки, — улыбнулась она, и снова взяла кисть.
— А когда мы выезжаем?
— Сегодня в семь часов после полуденной службы, — рассеяно ответила королева.
Она посмотрела на холст, раздумывая — стоит ли добавить немного охры на загривок вепря, дабы подчеркнуть его матёрость, или же просто ограничится тщательной прорисовкой стёртых клыков… За её спиной раздался всхлип. Далия мгновенно обернулась. — Что такое? — удивленно спросила она. — Ты плачешь?
Вирта, продолжая всхлипывать, отрицательно помотала головой. Королева отложила кисть и подошла к девушке.
— Ну-ка, рассказывай, милая, — решительно сказала она. — Это из-за отъезда, или тебя кто-то обидел? Или, может, ты расстроилась из-за Ивыча?
Вирта ещё ниже опустила голову и снова отрицательно помотала головой.
— Значит всё-таки из-за отъезда, — сделала вывод королева. — Что-то подсказывает мне, что у тебя были совсем другие планы на этот вечер… У тебя назначено свидание?
Девушка кивнула и теперь разревелась уже по-настоящему.
— Так… — протянула Далия. — Ты влюбилась, а я об этом ничего не знаю! — деланно рассердилась она. — За всеми этими событиями, я упустила самое важное. — Она подошла к Вирте и взяла её за подбородок. — Рассказывай, котёнок, кто он?
Вирта подняла заплаканное лицо:
— Вы его знаете, это лис, его зовут Юр, — тихо произнесла она.
— Юр… Юр… — задумалась, припоминая, королева. — А, этот молодой лис — помощник Вейджа! Как же, помню. Он такой… — она чуть не сказала вслух «невзрачный», — Он… У него такие интересные глаза! — наконец нашлась она.
— Вы тоже заметили? — вскинулась Вирта. — Когда мы в первый раз познакомились, я тоже сразу обратила внимание на его глаза.
— А как давно вы знакомы?
— Уже полгода. Помните, мы тогда были на охоте, и с нами в кои веков поехал даже тёмный лис? Юр тогда примчался к нему с каким-то докладом. Он влетел во двор охотничьего замка на взмыленной лошади. Мы играли с принцессами во дворе, и я испугалась за них — ведь он мог растоптать их своим животным. Я бросилась к нему, чтобы отругать, а он соскочил с седла и сразу встал передо мной на колени, прося прощения. От него так пахло болотами… Он поцеловал мне руку — и в этот момент, я увидела его глаза… Я тогда сразу поняла, что ничего кроме этих глаз в этом мире мне не нужно…
— Да… глаза… — мечтательно произнесла королева, думая о чём-то своём. — Когда я в первый раз увидела Даниэля, я тоже сразу влюбилась в его глаза.
— В день помолвки?
— Нет… Значительно раньше. Наш брак готовили несколько лет, и мне ещё девочкой показывали портреты моего будущего мужа. Так как наследнику Грайвора запрещалось покидать родину до своего совершеннолетия, наши лучшие художники приезжали сюда. Это я теперь-то понимаю, что тэннцы лишены своего дара на чужбине, а тогда я никак не могла взять в толк, почему все, кто видел его воочию, так восхищаются его глазами. С портретов на меня смотрели пусть и совершенные по форме, но всё же пустые глаза. Я тогда даже… — она хихикнула, — чуть было не стала заочно ненавидеть своего будущего супруга — так надоели мне развешанные повсюду его портреты. А потом… Потом был Бал Последней Белой Чайки… Мне исполнилось шестнадцать, и отец пригласил многих гостей… Среди них были и Даниэль с королем… У нас на Тэнне девушкам не разрешается посещать балы до своего совершеннолетия. Бал Последней Белой Чайки — это прощание с детством и вступление во взрослую жизнь. Помню, я тогда сидела и злилась на свою служанку Надию, которая перетянула на мне корсет. Я всё время боялась, что моя грудь вывалится на всеобщее обозрение. Ты знаешь, у нас ведь одеваются по-другому, чем здесь — сильные ветра и всё такое, и я не очень-то была привычна к таким платьям. Так вот, сижу я, злюсь на весь белый свет, голова забита мыслями о своем туалете, а тут подходит Даниэль и приглашает меня на танец. Отказать нельзя — иначе дипломатический скандал. Я беру его за руку и, прости меня Шаур, мысленно желаю ему провалиться ему вместе со своим Грайвором прямо к Кхуру. Тут начинается музыка, и вот — с первыми фигурами танца, я поднимаю взгляд и вижу его глаза… У меня было такое впечатление, что я нырнула со скалы в самый глубокий омут, — Далия весело рассмеялась. — «Вынырнула» я на руках отца. Оказывается, я потеряла сознание. Даниэль потом говорил мне, что до самой свадьбы думал, что я лишилась чувств, испугавшись его уродливого, как он считает, носа… Ах, как давно это было! — Она подхватила Вирту за руки и закружила по комнате. — А ты плачешь! Ты сейчас переживаешь самые прекрасные мгновения своей жизни! Подумаешь — отъезд! Выедем на час позже, ничего не случится от такой маленькой задержки!