— Гонца послали? — спросил он.
— В седьмом часу после полуночной службы, — отозвался лис. — Но сами понимаете, господин канцлер, раньше, чем к завтрашнему вечеру, король в столицу не прибудет.
— Может быть, задержать как-нибудь салийцев до приезда короля, — прокашлявшись, подал голос эрр Жубер.
Все одновременно посмотрели в его сторону. Эрр Новидж тоскливо всхлипнул:
— Жубер, не позорьте внешнее министерство. Уж кто-кто, а вы просто обязаны знать, что, задержав тело покойного барона на земле Грайвора после захода солнца, мы нанесём империи такое оскорбление, по сравнению с которым сама смерть посла уже будет несущественна.
Секретарь смешался и даже немного покраснел. Повисла тишина.
— Насколько я понял, — прервал молчание лис, — у нас нет выбора. Салийцев нужно отпускать. Весь вопрос в том, кто будет представлять Грайвор в сложившейся ситуации. Необходимо не только принести извинения императрице, но и проследить за тем, чтобы салийское расследование не вильнуло куда-нибудь в неприятную для нас сторону.
— Да-да, это важно, — подхватился с места Риксус. — Если империя сможет доказать, что с нашей стороны имел место умысел, или, согласно точной формулировке пятого параграфа Тэннского соглашения, политический заговор, то, по меньшей мере, мы рискуем лишиться Аурийского королевства.
— Как так? — опешил Жубер.
— Послушайте, эрр Жубер, а вы вообще имеете понятие о сути данного соглашения? — ехидно осведомился Риксус.
— А как же! — кивнул секретарь. — Тэннское соглашение 33-го года окончания Великой смуты регулирует взаимный обмен дипломатическими миссиями между государствами, подписавшими сей договор.
— А что вы можете сказать относительно того, из какого принципа подбираются кандидатуры на роль посла в чужеземном государстве?
— По принципу древности рода? — попробовал наугад Жубер.
Внешний министр вновь всхлипнул. Канцлер едва удержался от саркастической усмешки: впервые на его глазах внешнее министерство так явно демонстрировало свою беспомощность. Если бы этот разговор происходил при иных обстоятельствах, да ещё в присутствии короля, то влияние Новиджа при дворе упало бы до опасно низкого уровня.
— Увы, эрр Жубер, вы ошибаетесь, — с нажимом произнёс он, адресуя фразу в большей степени внешнему министру. — Послы назначаются исходя из того, насколько крупными являются их личные земельные владения. Поскольку согласно седьмому параграфу соглашения, в случае доказанного убийства посла, совершенного в результате заговора государства, в котором он возглавлял посольство, данное государство лишается своей территории в размере земельных владений погибшего. Насколько мне известно, барон Ямин являлся чуть ли не крупнейшим землевладельцем империи, и нам ещё повезёт, если при таком раскладе мы отделаемся только завоеванной Аурией.
— А если государство откажется выполнять данный пункт соглашения? — нагло осведомился эрр Жубер, решив, что он уже выказал свою безграмотность в обсуждаемом вопросе настолько, что дальше терять уже нечего.
— В таком случае, — вновь подключился Риксус, — нам будет объявлена война. — Он сделал многозначительную паузу, после чего, видимо осознав чудовищную перспективу, добавил притихшим голосом, — со стороны не только империи, но и всех остальных государств, подписавших соглашение.
В кабинете вновь воцарилась тишина.
— Но ведь… Но ведь заговора же не было? — растерянно выдавил Риксус, оглядываясь.
Внешний министр заёрзал в кресле и бросил быстрый взгляд в сторону лиса.
— Разумеется, никакого заговора не было, успокойтесь Риксус, — поспешно ответил канцлер. — Во всяком случае, мне о нём ничего не известно. — Он так же, как и Новидж взглянул на Вейджа, словно пытаясь прочесть что-то в его глазах. Лис спокойно выдержал этот взгляд. Его лицо оставалось таким же беспристрастным, как и всегда. «Нет, не может быть, — успокоил сам себя Филтон. — Король бы никогда не стал бы отдавать подобный приказ. Эта таинственная история с „правом подковы“ и убийство барона совершенно не связаны. Это просто совпадение. А вдруг нет? Вдруг, лис получил какой-то приказ, но неправильно его понял и переусердствовал? Это же катастрофа!» Канцлер почувствовал, как между лопаток выступил холодный пот.
— Послушайте, Вейдж, — стараясь говорить спокойно, произнёс Филтон, — а что говорит этот воришка, которого салийцы поймали на месте преступления?
— Он ничего не говорит и вряд ли сможет рассказать что-нибудь в будущем нам или салийцам.
— Что вы несёте?! Я же приказал допросить его с пристрастием! Или палачи разучились работать?