— И что ты сделала?
— Просто отпустила его.
— Не боялась, что тебя убьют?
— Я его сразу спросила, почему бы ему просто меня не убить. Он засмеялся и сказал, что тогда им придётся иметь дело с неучтёнными факторами. Я для них самый удобный вариант, — Анора сделала паузу. — Самый предсказуемый.
Вик пытался осмыслить сказанное. Слова Насифа, сказанные вчера, отдавали безумием. Но когда их же подтвердила Анора, всё почему-то встало на свои места. Будто бы в творящемся хаосе даже самое идиотское оправдание было лучше, чем отсутствие такового.
— Кто бы ни стоял за полковником, он всё спланировал с самого начала, — наконец, процедил Вик. — Вот только с какой точностью они могли предсказать наши шаги? Если бы они хотели, чтобы всё сработало, то тогда бы и я знал, что происходит. Но я не знаю. Зачем вставлять сломанные детали в чётко отлаженный механизм?
— Может быть, им и не нужно, чтобы ты знал? Достаточно, что ты хочешь привезти полковника обратно. А остальное они уже решат сами.
— Анора, — решился спросить Вик, — ты хочешь, чтобы Эдем победил?
— Я просто хочу, чтобы всё закончилось, — устало отозвалась принцесса. — Даже если мы раздавим сааксцев, на славную войну это не потянет. Хоть отец и назвал её Священной, она ей ни в коем случае не является.
— Я чувствую, что если мы завладеем технологией переноса, она же нас и похоронит. Представь только, как мы её будем использовать.
— В первую очередь, как оружие, — согласилась Анора. — Мы начнём экспансию во все стороны, до тех пор, пока не исследуем каждый уголок мира. И всё же, я не думаю, что это плохо, Вик. Освобождение лишило нас слишком многого. Если мы восстановим славу прошлых цивилизаций, то заживём как боги. Разве же не этому нас учит Эдем? Становиться лучше, пока не сумеем построить новый мир?
— Должна быть причина, по которой при всём своём величии, человечество прошлого пало во время Освобождения. И знаешь ещё что? Мы упускаем вариант, при котором Эдем хочет завладеть технологией, чтобы она не попала в наши руки. Как взрослый, убирающий винтовку под замок, подальше от детей.
Анора снова хрустнула суставами:
— Вик, я понимаю, что ты хочешь взвалить на себя всю ответственность, но пойми — этим ты своих прошлых грехов не искупишь. Забудь об этом. Это не нашего ума дело. Если мой отец не владеет ситуацией, то её контролирует Эдем. И раз они сказали, что тебе просто нужно найти полковника, значит, только об этом ты и должен думать.
— А ведь именно ты говорила мне, что если мы не контролируем своей судьбы, то признаём поражение перед высшими силами, — Вик невесело рассмеялся. — Что же с нами стало?
— Мы так отчаянно боролись с фатумом, что вымотались на разведотрядах, — Анора хмыкнула. — А когда пришло основное войско, нам только и оставалось, что сдаться.
— Я не сдамся, — твёрдо сказал Вик. — Я найду полковника. И вытрясу из него, что же на самом деле здесь происходит. Попомни мои слова, принцесса. Я этого так не оставлю.
— Ты всегда был подонком, Вик Валентайн, — даже не видя её лица, он знал: Анора сейчас улыбалась, а в глазах у неё стояли слёзы. — Но храбрости тебе было не занимать.
— Или же безумства. Что же, буду делать всё в своих силах.
— И я. Возвращайся живым, Вик, — сделав паузу, Анора добавила: — Я люблю тебя.
Вик выключил коммуникатор, прекрасно понимая, какое малодушие сейчас совершил. Только кто бы его в этом винил? Семья, которой он так долго врал? Или он сам, отказывавшийся признаться себе, что с Анорой ему было бы легче?
Как бы он ни любил Синтию и Нормана, Вик слишком долго прожил в другом мире. В мире, который Анора прекрасно понимала. Решения, что Вик вынужден был принимать раз за разом, вызывали у неё только сочувствие. И, несмотря на всё это, несмотря на его покалеченную душу, она любила его. Может быть, как раз потому, что он так же прекрасно понимал, как тяжёло даётся ей роль Воительницы — бессердечной и холодной суки, готовой отдать приказ убить тысячи человек не моргнув и глазом.