Она взревела, и этот вопль будто бы вобрал в себя всю боль и ненависть, которые копились все эти годы. Коннели воздела сжатые кулаки к небесам, а затем обессилено рухнула на землю. Вик подошёл к ней и тронул за плечо. Коннели повернулась лицом. В глазах её стояли слёзы. Она прошептала:
— Эй, капитан, скажи: когда это закончится? Они даже подарок Рэя отняли. Я так не могу. Я не знаю, что творится, я не знаю, что делать, как мне жить после всего этого…
— Успокойся, — сказал Вик и сел рядом. — Мир оказался намного безумнее, чем мы ожидали. Но ты ведь всегда знала, что это всё не просто так, верно? Ты же умная девочка. Ты понимала. Где-то в подсознании у тебя была мысль, что как-то слишком всё просто. А теперь всё встало на свои места.
— Это же бред, — буркнул Саргий. — Ладно, Нижние Уровни, ладно, Эдем. Но это? Я не верю.
— Слушайте, а можем мы надумываем себе всякое? — сказала вдруг Паркер. — Может, это просто парень с пластической операцией, которого Эдем послал нас смутить. Игры разума, всё такое. Чтобы мы головы ломали, пока сидим в тюрьме, и перестали верить вообще чему-либо.
Вик понимал, что это просто реакция на новую информацию. Разум может ко всему привыкнуть — но не когда на него обрушивается поток фактов, полностью переворачивающих предыдущую картину мира. Даже он сам, побывав на Нижних Уровнях, чувствовал себя не в своей тарелке, увидев духов сааксцев. Двойники не были чем-то совсем уж запредельным. И всё же, здесь, за пределами Города, почему-то меньше всего он ожидал встретить копию Марцетти вместе с катером и командой.
— Ты увидела кого-нибудь в Эдеме? — спросил он у Сары. Та запнулась, неловко почесала затылок и сказала:
— Да. Своего дядю, который умер десять лет назад.
— А Освободителя?
Услышав это, Паркер сглотнула:
— На секунду и мне этого хватило. Слушай, к чему ты клонишь?
— Сейчас мы находимся в месте, созданном его рассудком, — Вик кивнул в сторону шамана. — В тюрьме, построенной Эдемом из невидимой нам энергии. При этом все мы ведь видели двойника, верно? Понимаю, что это выходит за рамки всего, что мы знали. И уж точно выходит за рамки нашего задания. И всё же, мы должны сохранять спокойствие. Ещё никто так далеко не заходил в понимании нашего мира. Некоторые люди проживают целую жизнь, не узнав и сотой доли того, что теперь знаем мы. Главное сейчас — не терять голову. Сам Освободитель не мог понять, что же произошло. Потому, я верю в теорию Насифа. Мы не можем понять действия Эймса, но Эдем не хочет, чтобы мы достали его. Это испортит всё. Так что я могу поверить, будто полковник… «вытащил» Томми в качестве предохранителя, по каким-то своим соображениям. Сейчас нам как никогда важно собраться и просто прорываться вперёд. Сбежим из этой тюрьмы и отправимся дальше за Эймсом. Неважно, откуда взялся второй Томми, потому что для миссии это не критично. И вам я предлагаю не ломать над этим голову. Если мы навсегда останемся здесь, времени на рефлексию будет полно. Сейчас же все силы бросаем на действия.
— Согласен, — выдохнул Саргий. — Плевать. Вся это чертовщина нас не касается, пока у нас есть цель, ведь так? Мы должны вернуть полковника. Тем самым, мы спасём Первый Город от уничтожения, остановим войну. А что там придумал Эдем, нас не касается.
Он сокрушённо покачал головой.
— А ведь когда-то я боготворил Освободителя. Подумать только.
Коннели, помолчав, всё же сказала:
— Хорошо, капитан. Надо выбираться отсюда.
Ни с того, ни с сего заговорил Ли. Голос его казался необычно глубоким, почти что потусторонним. Он будто бы обращался ко всем, и ни к кому.
— Насиф говорит правду. Мир действительно раскололся. Я видел это. Чувствовал.
Мальчишка подошёл к Вику и присел перед ним на колено:
— Храм, про который я говорил? Его ещё искал полковник? Там хранилась технология, оставшаяся после Освобождения. С помощью неё он собирался объединить миры.
— И ты знал всё это время? — насупился Вик. Ли помотал головой.
— Я… не… Скажем так, мне подсказали.
— Кто же? Уж не Освободитель ли? — Вик вдруг вспомнил кое-что очень важное. — Почему он сказал, что встречался с тобой до этого?
Пацан сделал паузу, а затем произнёс:
— Обещаю: если мы вырвемся из тюрьмы, я покажу, как произошло Освобождение.
Еду им принесли прямо в камеру: видимо, боялись, что пленники будут переговариваться друг с другом в столовой. Вик не мог их винить: он бы сам не стал выпускать человека в экзоскелете, даже если бы ему приказали. Взяв поднос и поставив его на стол, он оценил ужин. Пожалуй, ни в одной тюрьме Города не кормили так хорошо. Им принесли суп из натуральных продуктов, кашу, хорошо прожаренный бифштекс и чайник кофе.