— Если уйдёшь и уведёшь своих, мы поймём. Им нет нужды здесь умирать. Формально, война ведь закончена. Можете возвращаться и пожинать плоды победы. Не сомневаюсь, что после всего произошедшего Господь всё же дарует вам свободу. Вы ведь так долго сражались ради этого права. Хорошенько подумай. Если сомневаешься, лучше откажись сейчас. Тогда никто не будет рассчитывать на вас в бою.
«И никто не назовёт предателями, если вы бросите нас посреди битвы».
— Я решил, — сказал, наконец, Габриэль. — Я остаюсь.
Джек так обрадовался, что с размаху хлопнул архангела по спине и случайно разрезал броню перчатки о перья.
— Твою мать! Проклятье!
— Неужели ты уже поранился?
Кара, словно по зову, возникла из-за ближайшего здания. Джек иногда гадал, специально ли она поджидает момента, когда он выставит себя дураком, или же у неё просто природный талант. Третий вариант, при котором он слишком часто совершал дурацкие поступки, Джек рассматривать не хотел.
Кара, как и Джек с Габриэлем, была в полном боевом облачении, даже плащ напялила. Впрочем, легко было её понять. Никто в лагере не собирался сегодня спать. Они предпочли бы простоять несколько часов в ожидании, чем позволить себе расслабиться перед решающей битвой. Отцу это явно не понравится. Вот только что он мог теперь поделать? Уложить всех спать, когда они так близко подошли к полному уничтожению Процесса?
— На, держи, недотёпа, — Кара открыла сумку, висевшую у неё на боку, и протянула Джеку комплект первой помощи. — Ты что, решил за Процесс всю его работу выполнить?
Взяв комплект, Джек раздавил его в руке. Тот тут же обволок рану и быстро придушил боль. «Перчатку латать ещё придётся», — с невыносимо острой грустью подумал Джек. На радостях после парада победы он проиграл кузнецу кругленькую сумму. Перспектива видеться с ним и в очередной раз говорить, что денег нет, не прельщала.
— Да у нас тут небольшой разговор зашёл по поводу отступничества.
Кара подняла забрало шлема. Как Джек и ожидал, она закусила губу, раздумывая над ответом.
— Какого такого отступничества? — протянула она, явно не желая ввязываться в спор. Джек не стал тянуть кота за хвост и выпалил:
— Такого, при котором отвергаешь волю Господа!
Несколько солдат обернулись на его выкрик. Он бросил грозный взгляд в ответ, и все тут же поторопились вернуться к работе.
Кара покачала головой.
— Я-то думала, это секрет?
— Только он не знал, — Джек кивнул в сторону Габриэля. — Теперь всё улажено.
— Мы пойдём до конца, — кивнул архангел. — Бог может разгневаться на нас. И всё же, зерно истины есть в ваших словах. Мы должны защищать всех его подданных.
— Да-да, конечно, — Кара изобразила рукой говорящую куклу. Джека слегка покоробило. Он едва удержался, чтобы не одёрнуть её. Если бы не присутствие рядовых солдат, стоило бы сделать девушке выговор.
Кара всегда с пренебрежением относилась к ангелам, считая их расходным материалом. «Они всего лишь инструмент — хороший, надёжный, и всё же инструмент», — так она охарактеризовала крылатых при первой же встрече. Каких бы вершин храбрости и самоотверженности Габриэль ни достигал, Кара их всерьёз не воспринимала.
Сейчас было не время проявлять острые углы её характера. Взяв девушку за руку, Джек прошептал ей на ухо:
— Ты ведь понимаешь, каких усилий ему это стоило?
— Нет, — со вздохом ответила Кара. — Зато я понимаю другое. Для них Бог всегда будет важнее людей. Эй, крылатое! — обратилась она к Габриэлю. — До тебя хоть доходит, скольким мы пожертвовали ради этого момента?
— Конечно, госпожа, — архангел поклонился. — Я нисколько не умаляю его важность. И всё же…
— Ты знаешь, почему он запретил нам вмешиваться?
— Да, госпожа.
— Тупое инкубаторное чмо, — сплюнула Кара. — Ни черта ты не понимаешь! Вы можете сколько угодно изображать людей, но ничего людского в вас никогда не будет, запомни это. И Господь вас оставит рабами навсегда, уж не сомневайся.
— Да, госпожа, — покорно ответил Габриэль. Кара вырвалась из хватки Джека и подошла к архангелу вплотную. Она едва доставала ему до груди, и всё же, со стороны казалось, что стоит ей щёлкнуть пальцами, как крылатого просто не станет. Джека это даже позабавило. Габриэлю бы и секунды не понадобилось, чтобы разрезать девчонку на столько кусков, что даже лучшие медики не сошьют обратно. И всё же, он скорее отсёк бы себе голову, чем поднял руку на человека. Только за это стоило благодарить программу, которую Бог вливал в разум ангелов при рождении.
— Я не виделась с сёстрами уже целый цикл, — отчеканила Кара, ткнув указательным пальцем Габриэля в грудь. — А знаешь, где они жили? Вот в этом городе. Ничего бы не произошло, если бы не твой ненаглядный Бог. Он запретил им обороняться. Пригрозил отсечением линий передач, полной изоляцией, если хоть один человек возьмётся за оружие. Якобы, это разозлит Процесс, и тогда последствия для всех будут катастрофические. А тот всё подбирался. Ближе и ближе… В конце концов, у людей сдали нервы. Когда осталось совсем мало времени, мэр приказал строить оборону, чтобы хоть как-то замедлить продвижение Процесса. И тогда Бог исполнил все свои угрозы. Он бросил их. Всё потому, что представители города так отчаянно критиковали сенаторов Коалиции, пойманных на воровстве во время войны. Что с теми сенаторами? Живы и здоровы. А город отдали на растерзание Процессу, не дав ему и шанса. Конечно, напрямую твой Бог ни при чём. Не он ведь убил этих людей, а Процесс! Его руки чисты. Вот только я уже никогда его не прощу. Политика для него оказалась важнее, чем жизни людей. И чёртова Коалиция, которая после войны даже не будет никому нужна.