— Не боятся они древнего оружия, — пробормотал отец. — Они нас ждали… вот только, драться они не хотят.
Словно вторя словам отца, одержимые, наконец, сделали движение — и разошлись по разные стороны, освобождая проход.
— Командир, что будем делать? — напряжённым голосом выдавил лорд Талбот, не сводя дула винтовки с врага.
— Попробуем всё-таки сделать то, за чем пришли — наладить контакт. Опустите оружие, но будьте начеку.
Солдаты, истреблявшие Процесс добрых тринадцать лет, послушались. Джек нехотя убрал палец со спускового крючка. Миссией командовал отец. Ослушаться он не имел права, раз подписался идти со всеми. «Что же, если они попытаются нас схватить, у нас хотя бы есть взрывчатка», — невесело подумал он.
Они прошли между одержимыми, каждую секунду ожидая нападения. Но ничего не произошло. Захваченные Процессом люди слегка подрагивали, уставившись на солдат своими воронками. Оставаясь ослепительно белыми, их тела, казалось, переливались всеми цветами радуги. Аккуратно делая шаг за шагом, бойцы покинули склад, поднялись вверх по лестнице и оказались посреди огромной колоннады, ведущей к местному сенату. Одержимые призраками шли следом.
— Командир? — подала голос Талиса.
— Просто идём вперёд. Не обращайте на них внимания.
По дрожащему голосу Джек понял, что отец тоже еле себя сдерживает. Враг был так близко, что почти ощущался лёгкий запах озона. Чушь, конечно: шлем должен был полностью отфильтровывать любые внешние ароматы. И всё же, Джек готов был дать руку на отсечение, что чует, как пахнет Процесс. От одной только этой мысли его замутило.
Где-то над головой разрывались бомбы и гремели взрывы, но их это не касалось. Пришли они сюда по другой причине. Джек не представлял, что же с ними будет, если Процесс вдруг захочет пойти на перемирие. Как они оправдают все людские жертвы? Что об этом скажут семьи погибших? И что же молвит Бог, который с самого начала предлагал оставить Процесс в этом городе?
Они прошли между колоннами и вышли к зданию сената. Оно было оформлено в старом стиле, с множеством барельефов на стенах и статуями героев прошлого у главного входа. По пути им никто не встретился. Город будто бы очистили. На улицах не было ни людей, ни животных, ни транспорта. Даже мелкий мусор, который нет-нет да встречался в Полисах, здесь отсутствовал. Только каменные джунгли вокруг, да компания из одержимых, плетущихся следом.
Джек ощущал напряжение Кары. Казалось, она только и ждала повод, чтобы сорваться и начать крушить врагов. Джек положил ей руку на плечо и покачал головой. Он не видел её лица, но готов был поклясться, что она от напряжения закусила губу — и в её глазах застыло умоляющее выражение. Нужда сдерживаться причиняла ей боль. Особенно сейчас, когда она находилась в самом сердце врага, среди тварей, поглотивших её сестёр.
Остановившись перед огромной лестницей, отец обернулся. Одержимые остановились. Их силуэты слегка подрагивали, словно они появлялись, а затем исчезали из реальности. Шедшая во главе тварь подняла колеблющуюся руку и указала на здание.
— Похоже, они хотят, чтобы мы вошли, — сказал отец.
— Это может быть ловушкой, — предупредила Талиса.
— Умоляю, командир, только дайте приказ, — простонала Кара. — Я уничтожу их, сотру в пыль, не оставлю даже молекулы!
— Держи себя в руках, — рявкнул отец. — Мы идём дальше.
Поднявшись вверх по лестнице, они отворили массивные двери. Джек вошёл первым. Казалось, будто их окружил лес. Повсюду — по стенам, потолку и полу, — прорастали громадные корни, из которых торчали белые остроконечные кристаллы. Они блестели так сильно, что визоры шлема включили повторную настройку яркости, дабы не дать Джеку ослепнуть. Одержимые, шедшие позади, тем временем подошли ближе — настолько близко, что Кара спокойно могла достать их копьём.
— Командир! — тихо рыкнула она.
— Ничего не делай, — приказал отец. — Просто иди вперёд.
Чтобы перестраховаться, отец подтолкнул Кару, а сам встал в конец цепи.
— Сынок, продвигайся дальше, — сказал он.
Они прошли холл, который полностью превратился в оранжерею для громадных корней, а затем оказались в громадном зале, у потолка которого летали светосферы, излучающие мягкий, приятный свет. Прямо под ними у перекрёстка лестниц сидел очередной одержимый. У него не было воронки на голове и, в отличие от своих собратьев, он был обёрнут в какие-то тряпки. Джек заметил ещё кое-что: он не дрожал. Увидев вошедших, одержимый поднялся на ноги. Джека чуть не стошнило, когда на гладкой поверхности кристалла, в месте, где должна была быть голова, проявилось человеческое лицо. Тварь зашевелила губами, но не донеслось и звука.