Видения Ли ясности не добавили. Как только команда очнулась, мальчишка молча свернул всё оборудование, унёс его в трюм, а когда вернулся, то просто уселся на палубу, как ни в чём не бывало. Все выглядели обескураженными, но больше всех, казалось, проняло Саргия. Он не сводил взгляда с одной точки, пока Вик не дотронулся до его плеча.
— С тобой всё в порядке? — спросил он.
— Так значит, не только мои… — тихо пробормотал Саргий.
— Что ты сказал?
Саргий будто бы очнулся от сна. Сосредоточив взгляд, он воззрился на Ли и сердито спросил:
— Что это, чёрт возьми, было?
— Ты о чём? — озадаченно протянул Ли.
— Как о чём? О чертовщине, которую ты нам показал! — Саргий казался оскорблённым до глубины души. Вик ощущал себя примерно так же.
Освободитель не только существовал, но они его увидели — можно сказать, что в живую. Конечно, после того, как они побывали в самом Эдеме, удивляться было бы глупо. Но что-то сдвинулось. Какая-то мысль не давала покоя. Она всё рвалась на самый перёд сознания, вот только не могла оформиться во что-то конкретное.
— Я вам что-то показывал? — спросил мальчишка. Саргий собрался было выдать что-то резкое, но тут руку подняла Эмма и сказала:
— Давайте сначала уберёмся отсюда.
Вик даже обрадовался вмешательству медички. Как только Томми развоплотил катер обратно в форму маленького шарика, Вик приказал Насифу вести их через джунгли. Шаман с Саргием возглавили колонну, следом за ними семенил Томми с Сарой, за ними Эмма, а хвост замыкали Вик с Ли.
Когда они зашли достаточно глубоко в зелень, чтобы не опасаться преследователей, капитан спросил у мальчишки:
— Ты сейчас действительно ничего не помнишь?
— Мы же только что вырвались из тюрьмы и подбили катера противника, — с ощутимым раздражением сказал Ли. — Я что-то упускаю из виду? Скажите, капитан!
Эмма помахала рукой Вику, и тот ускорил шаг, чтобы с ней поравняться.
— Ты что-то хотела сказать?
— Он забыл, — сказала Эмма. — Я слышала о таком. После всего, что с ним сделала церковь, это и неудивительно. У него серьёзная психологическая травма, против которой он выработал защитный механизм. К тому же, он курьер. Говорят, у них повышенная вероятность ментальных проблем.
— Хочешь сказать, у него с головой не в порядке? — спросил Вик.
— А у кого она действительно в порядке? — осадила его Эмма. — Он показал нам, кем является на самом деле. Но он не может пользоваться своим настоящим именем, потому что даже оно вызывает поток болезненных образов. Вполне возможно, что его хозяева хотели такого результата. Вы и сами заметили, какое у него странное поведение. Он будто сам не свой. Перепады настроения, излишняя сентиментальность, какое-то непонятное ребячество. Обычно, в его возрасте парни наоборот стараются показать себя взрослыми. Ведь так?
— И всё потому, что он не тот, за кого себя выдаёт, — кивнул Вик. — Хуже того, он сам верит в собственную ложь.
— Чтобы спасти остатки рассудка, — заметила Эмма. — Хотя, мне кажется, он осознаёт какие-то части своего прошлого. Просто изо всех сил старается подавить остальное.
— Тебя совершенно не беспокоит, что он курьер? — поинтересовался Вик. — Что потом он может выдать воспоминания о миссии? Все наши секреты?
— Он даже не помнит, кто он такой, — Эмма покачала головой. — Нет, я не думаю, что его стоит бояться. Курьеры не всегда помнят все детали, а в его воспоминаниях полный разлад. Да и потом, даже если его хозяева начнут копаться в его памяти, думаю, на нас им будет наплевать. Вот если он попадёт в руки короля, тогда у нас могут быть проблемы.
Вик внимательно посмотрел на медичку и рефлекторно моргнул, запечатлевая её образ в памяти. Тут же он почувствовал укол совести и отвернулся. «Если бы они только знали…»
— О чём вы там шушукаетесь? — спросил Томми, замедляя шаг. Вик смерил взглядом рулевого. После смерти двойника Катрины Марцетти выглядел хуже некуда. Но он сказал, что разберётся со своими проблемами. «Сможет ли?»
— Ли действительно не помнит, о чём он говорил, — сказала Эмма. Томми кивнул.
— Пацан всегда был странным. Но теперь всё встало на свои места.
— Правда? — поинтересовался Вик. — И что же тебе стало яснее?
— Он не помнит о миссии церковных гондонов. Его настоящее «я» прорывалось наружу, когда мы начинали на него давить. Но в остальное время он просто прикидывался беззаботным мальчишкой, — Томми цыкнул. — Чтобы прожить детство, которое у него отняли.