— Что здесь происходит? — спросил он без лишних церемоний. Он не собирался играть по навязанным ему правилам. Любой другой бы посторонился, постарался не идти на конфронтацию. Но только не он.
— Мы здесь, чтобы дать свершиться чуду! — прокричал пожилой мужчина в потрёпанном костюме, похожий на бездомного. Остальные поддержали его криками.
— Ничто не помешает его рождению!
— Да свершится предначертанное!
— Справедливость восторжествует!
Сергей присмотрелся к кричавшим и вдруг понял, что узнает некоторых. Да, пусть они были в новой и чистой одежде, но грязные волосы и лица выдавали их прошлое. В голове Сергея будто бы зажёгся огонь понимания.
— Подождите-ка, вы же те люди, которым помогали мои дети! — сказал он, чувствуя, как от сердца немного отлегло. В конце концов, все эти бездомные здесь могли оказаться просто ради того, чтобы выразить благодарность.
— Нам сказали не пускать тебя, отец, — произнёс пожилой мужчина и оскалился, показав сгнившие зубы. — Ты не должен остановить их.
— Что за чушь. Пропустите меня! — скомандовал Сергей, уверенный, что толпа тут же разойдётся. В конце концов, даже эти несчастные должны были знать, кто он такой и что может с ними сделать, верно?
Никто и не думал уходить. Они стояли на месте, продолжая тихо переговариваться. В их глазах не было страха, только ненависть. «Так может ненавидеть только опустившийся на самое дно человек». Они презирали его, презирали за то, кем он был, и кем они никогда не могли бы стать. Что же, что бы ни произошло дальше, они сами выбрали свою судьбу.
Сергей сделал несколько шагов вперёд, закатывая рукава, всё ещё надеясь, что к силе прибегать не придётся. Толпа всё не расступалась. Когда он подошёл вплотную к первому ряду, кто-то протянул руки и попытался оттолкнуть его. Он не обратил внимания и продолжил пробиваться вперёд. Послышались первые вскрики, когда под его давлением люди начали падать назад. Пожилой мужчина провалился в глубину толпы и заорал, оказавшись под ногами своих собратьев по несчастью. Спиной Сергей почувствовал первые удары, но решил не отвечать. Он упорно продвигался вперёд, расталкивая толпу, разрезая её на две части, словно нож масло. И всё же, даже его силы не хватило, когда он оказался в самой середине. На него начали давить со всех сторон, а от вони грязных тел закружилась голова. Они вопили словно животные и били его, били изо всех сил. Он терпел. Он сильнее их. Он может это выдержать.
По крайнее мере, он так думал, пока его не огрели по затылку битой. Зубы клацнули, чуть не отхватив кончик языка, а из глаз брызнули слёзы.
Взревев, Сергей начал работать локтями. Со всех сторон его окружала живая масса, плюющаяся, визжащая, изрыгающая проклятия и дрожащая от боли и страха. Он был в самом сердце этого организма. Плоть окружала его со всех сторон, он утопал в ней. Ещё чуть-чуть, и его затянет с концами. Он не мог позволить себе вот так пропасть. Он должен был пробиться к детям.
Черепа трещали под его ударами, конечности ломались и обвисали плетями. Выбитые зубы разлетались как шрапнель. Кровь фонтанировала и брызгала ему прямо в лицо. И он радовался ей, потому что она лучше всего смывала одуряющую вонь человеческого мусора.
Он рвал, бил и топтал, выпустив весь гнев и всё разочарование, что копились в нём все эти годы. Темнокожая женщина с дредами попыталась наброситься на него сзади, он схватил её и со всей силы ударил головой об асфальт, заставив её череп сложиться внутрь. Мальчишка не старше двадцати подбирался к нему с битой — Сергей ударил его так сильно, что у бедолаги вылетел глаз. Какой-то девушке он ударил в живот и пробил её насквозь. Она даже не поняла, что её убили. Опустив взгляд и увидев застрявшую в ней руку, она завопила:
— Больно! Мамочка, как же больно!
Сергей вытащил кулак и размозжил ей лицо, чтобы не слышать дальнейшие причитания. Он сворачивал шеи, вырывал руки и проламывал грудные клетки, крушил черепа каблуком и пинками превращал колени в пыль. Никогда ещё он не получал такого удовольствия от драки. Бои на арене не могли сравниться даже с долей того, что он испытывал сейчас.
Он не знал, сколько времени прошло, когда он оказался лицом к лицу с тремя последними бездомными. Остальные либо уже были мертвы, либо же истекали кровью. Нужно было отдать им должное: даже после всего произошедшего, ни один не отступил. Последняя троица храбрецов паниковала, но до сих пор не сбежала. Дрожащие, перемазанные кровью, они сжимали кулаки и двигались вперёд. Сергей даже не стал предлагать им уйти, хоть такая мысль у него и мелькнула. Эти не побегут, он знал точно. Более того, он не хотел, чтобы они бежали.