Ноги его не слушались, поэтому к отхожему ведру приходилось ползти, прилагая всю силу рук. С него содрали мундир, оставив только чёрную футболку, да штаны. В таком влажном климате и без того мерзкий пол клетки превратился в скопление грязи. В первые же часы бодрствования Вик перемазался с головы до пяток, пока пытался доползти до края, где ему оставили тарелку с едой. Вонь была настолько нестерпимая, что Вик в какой-то момент захотел, чтобы у него навсегда отняли обоняние: не такая уж большая жертва, если остаток жизни он проведёт в этой клетке.
Его запихнули в самый дальний угол, так что он едва мог рассмотреть, чем занимаются сааксцы и первенцы под командованием полковника. Лишь изредка он слышал тихие разговоры, из которых едва мог уловить несколько отдельных слов. Большую часть времени он проводил, наблюдая за движением солнца и считая часы. Благо, клетка находилась в тени, так что ему не приходилось терпеть жуткую жару, зато ночью он не мог уснуть: влага и ветер — не лучшее сочетание для насквозь мокрого узника, которому и укрыться нечем.
На шестой день у него не осталось сил даже на то, чтобы просто сидеть. Холодные ночи не прошли даром, и Вик чувствовал, как его бьёт озноб, хотя день выдался жарким. Маленький сааксец, приносивший еду, увидев его состояние, покачал головой и быстро убежал. Через некоторое время вместо него вернулся человек в чёрной броне. Он что-то проворчал, подошёл к клетке вплотную и, схватив Вика за плечо, ввёл ему в шею иглу инъектора. Вик почувствовал, как по телу пробежала тёплая волна. Озноб прекратился. Человек вытащил из сумки упаковку с таблетками, высыпал на ладонь несколько пилюль и протянул их узнику:
— Пей, — приказал он, сняв с пояса флягу. Вик проглотил лекарство и запил водой, жадно припав к горлышку. Казалось, ничего вкуснее он не пробовал — так сильно его мучила жажда. Не успел Вик напиться, как зелот отнял флягу и погрозил пальцем: — Не стоит столько хлебать за раз, будет только хуже.
Вик не стал отвечать на колкость и просто сосредоточился на приятных ощущениях, наполняющих тело. Человек в броне некоторое время молча наблюдал за ним, затем снял баллистическую маску. Под ней оказался совсем молодой смуглокожий паренёк, едва старше Ли, с чёрными кудрями до плеч. В его тёмных глазах сквозило любопытство. Чертами лица он очень сильно походил на Саргия.
— Я всё гадал, как же выглядит человек, перед которым так преклонялся полковник. К сожалению, я разочарован, — паренёк покачал головой. — Кстати, меня Володя зовут.
— Ты сын Саргия? — протянул Вик. Зелот энергично кивнул. — И все остальные тоже его дети? — Паренёк снова кивнул. — Почему-то он о вас не упоминал.
— И правильно делал, ведь полковник говорит, что доверять тебе нельзя. Хотя, когда-то он тобой восхищался. Считал тебя визионером, человеком будущего. Говорил, что Виктор Валентайн — это знамение новой эры. И что же я вижу? Калеку, который даже на сральном ведре ровно усесться не может.
— Хотел увидеть моё величие? — фыркнул Вик. — Оставил бы мне тогда экзоскелет. Ты сам причина своего разочарования.
Володя пожал плечами.
— Ты бы просто сбежал, а я бы потерял все остатки уважения к тебе. И так сойдёт.
— Я ведь вам не нужен. Почему бы просто не убить меня?
— Ты нужен полковнику. Вот только он тебе не доверяет.
— А раньше доверял?
— Да. Пока не увидел, во что ты превратился. Что же с тобой произошло, а, капитан? Как так вышло, что такая посредственность вызывает столько уважения у полковника даже сейчас?
— Я спас его жизнь, — пробормотал Вик. — Это было очень давно. До того, как я начал работать на короля.
— И всё же, он помнит, — почти что с благоговением произнёс Володя, покачав головой. Убрав прядь, упавшую на лицо, он заметил: — Полковник говорит, что ты стал пешкой Карла Лоуренса.
— Полковник сам нас познакомил, — бросил Вик. — Я не знаю, чего он ожидал. Мы слишком долго не общались. Видимо, он всё ещё думает, что я тот же наивный пацан, который защитил его на Нижних Уровнях. Думает, будто я до сих пор верю, что всё можно решить миром. Даже тогда ему это казалось смешным. А потом он сказал, что уважает моё упорство. Я ведь не отступался от своих убеждений несмотря ни на что. Стоило поработать на короля, как я понял глубину своего заблуждения. Мира можно добиться только угрозой насилия. И ты можешь только надеяться, что у тебя самая большая пушка. Иначе все усилия напрасны. Начнётся резня, что бы ты ни делал.