А Рэй погиб по её вине. Из-за её ханжества, из-за её дурацкого нежелания пачкать руки. Чего она этим добилась? Только потеряла единственного человека, которого любила. Билл был прав. Не король убил Рэя, даже не его бойцы, а она. Только она была виновна во всём.
Шрамы, что она несла на себе, теперь казались не просто наказанием. Она не могла вылечить их, хоть и пыталась. Они превратились в искупление. Если бы не они, Эмма бы и не поняла сути своего греха. Глубины своей гордыни, которая привела к катастрофе. И всё же, даже ей был дан шанс всё исправить. Она не только сможет воскресить Рэя, но и осчастливит всё человечество.
А будет ли счастлива сама?..
Вздрогнув, Эмма открыла глаза. Тьма накрыла деревню, но в небе россыпью лежали звёзды, дотягивающиеся до людей светом даже через сотни триллионов километров. Такое огромное расстояние — и всё, чтобы сказать: «Даже там есть тепло. Почему ты думаешь, что не найдёшь его рядом с собой?»
— Эмма? — услышала она. Саргий стоял в паре метров от неё, на лице его застыло недоумение. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты у себя в хижине.
— А, это ты, — она не хотела показывать, как рада его видеть. В странном мире, который они вынуждены были делить последние полгода, только он казался хоть каким-то подобием путеводного маяка. Собрав все силы, она поднялась на ноги и, пошатываясь, двинулась иммигранту навстречу. — Задам тебе тот же вопрос.
— Я искал тебя. Ты пойдёшь на проповедь?
«Сегодня же воскресенье», — с досадой подумала Эмма.
— Да, конечно.
Саргий покачал головой, но не стал комментировать её странное поведение. Они двинулись по центральной тропинке деревни, мимо пустых хижин — почти все жители уже были в храме.
Там, в специально выделенном зале, слепой сааксец по имени Басир проповедовал перед паствой о годах, когда полковник только-только ступил на землю Союза. Его рассказы наводили на Эмму тоску, потому она старалась всеми правдами и неправдами их избежать. Саргий же утверждал, что без знаний они будут слепы так же, как проповедник, потому старался посещать собрания даже в насыщенные тренировками дни.
Сегодня, похоже, был один из таких. От иммигранта исходил отчётливый аромат мыла: похоже, он долго не вылезал из душа, чтобы не осталось даже и намёка на запах пота. «Зря, — подумала Эмма. — Я не против была бы им подышать». От этой мысли её тут же накрыла волна стыда.
Из всех мужчин, что она встречала, никто не волновал её так сильно, как Саргий. Даже Рэй, которого она любила больше жизни, ради которого она готова была пожертвовать всем, не внушал ей таких чувств. И всё же, она не могла открыться иммигранту. Хотя бы потому, что в авантюру полковника она ввязалась только чтобы воскресить мужа. Да и стал бы Саргий любить женщину, чьё тело состояло больше из швов, чем из кожи?
Эмма знала: она чудовище. И не потому, что её изуродовали. Как раз шрамы делали ей честь, заставляя думать о грехах, из-за которых она их получила. Нет, она чудовище потому, что своим эгоизмом убила единственного человека, который её любил. И теперь, она вынуждена нести этот крест на себе. До тех пор, пока не искупит свой грех.
Вот только продолжит ли Рэй её любить?
Эмма помотала головой. «Перестань думать о прошлом, сосредоточься на настоящем». Они ещё не дошли до храма, потому она решила поднять вопрос, который её сильно волновал.
— Я тут поговорила с Витей. Выяснила пару интересных вещей…
— Ты о том, что Вера его отдубасила когда-то? — лениво протянул Саргий. Эмма чуть не подпрыгнула от удивления.
— Ты знал?
— Конечно знал. Они же мои дети. У нас нет секретов друг от друга. Во всяком случае, теперь.
— И ты ничего не предпринял?
— Что сделано, то сделано, — Саргий цыкнул, а потом уставился на неё любопытным взглядом. — Эмма, человек не может изменить свою судьбу. Он может попытаться искупить совершённые ошибки, но и только. Шанс, который нам выпал — такого нет ни у одного смертного.
— И значит, надо затащить с собой всех, даже несогласных?
— Вера сделала это ради меня, — Саргий отвернулся, голос его слегка задрожал. — Они все готовы были пойти на смерть ради меня.
Иммигрант остановился и снова посмотрел на Эмму. Положив ей руки на плечи, он произнёс:
— Мой отец как-то сказал мне, что пути Господни неисповедимы. Никогда не знаешь, к чему приведёт та или иная тропа. Подумай над этим. Мы сейчас здесь по Божьей воле.
Прикосновение чуть не свело Эмму с ума, но она всё же нашла в себе силы ответить: