— Счастье? — просто спросила Паркер. Марцетти покачал головой.
— Вот просто так, да? Щёлкни пальцами и всё станет лучше.
— Это настолько просто, Томми, — усмехнулась Паркер. — Я потеряла всех своих людей, так же, как и ты. Но я двигаюсь дальше. Нельзя позволять прошлому диктовать твоё будущее, понимаешь?
— Я ведь их убил. Ребята мне доверяли. Катрина так вообще любила меня. И чем я отплатил? Думаешь, таким грехам есть искупление?
— Капитан убил тебя и всю твою команду из другого мира. Разве это тебя не раздражает?
— Да, но своих-то убил я, — упрямился Томми. — Именно поэтому я здесь. Потому, что Эймсу захотелось выдернуть меня сюда.
— Знаешь, почему он это сделал? Потому что ты можешь всех вернуть.
— Что?
Паркер снова рассмеялась, будто бы удивление Марцетти доставляло ей искреннее удовольствие.
— Может быть, без полковника ты бы и не оказался в этой ситуации вообще. Однако именно тебя он выбрал, чтобы всё исправить. Подумай сам. Ты убил людей, которые тебе доверяли. Из всех версий Томми Марцетти, только ты это сделал. Потому-то он и решил дать тебе шанс поучаствовать в этой миссии. Помочь вернуть Освободителя. Воскресить мертвецов. Изменить прошлое.
— Я… — Томми запнулся. — Я никогда не смотрел на это с такого ракурса.
— Правда? — Паркер положила руку на плечо Марцетти и сделала шаг ему навстречу. — Думаю, на меня ты тоже не смотрел вот так.
Они слились в поцелуе. Мгновение Марцетти не знал, куда девать руки, а затем приобнял рулевую и поддался соблазну. Эмма чуть не закричала от несправедливости. У неё перехватило дыхание. Побоявшись, что её услышат, она двинулась вдоль стены и почти что побежала к дому, стараясь не смотреть назад.
«Почему им можно, а мне нельзя?!»
Она не помнила, как оказалась у двери своей хижины. Знала только, что внутри неё вскипает ярость. «Полгода он сидел в камере, перечил полковнику, а теперь просто так встанет на нашу сторону?»
Она знала, что не стоит винить Марцетти. У него были свои причины сопротивляться. Но как же просто он сломался! Неужели всё сводилось к этому? Ей не давала покоя мысль, что Саргий был прав.
Она продолжала противиться своему счастью изо всех сил. И сегодняшний отказ иммигранту был лишь очередным подтверждением. Эмма просто не могла признать, что не права.
«Зачем нужны были все эти страдания?»
За мыслями она и не заметила, что дверь открылась без особых усилий. Осознала это, когда переступила порог. И обнаружила незваного гостя внутри.
Пламя одинокой керосиновой лампы едва освещало Володю, сидевшего на кровати. Хоть сын иммигранта и сидел близко к лампе, из-за брони он казался погружённым во тьму — и только горящие энергией глаза на смуглом лице выделяли его.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Эмма, аккуратно закрывая за собой дверь. Наверное, когда-то, в другой жизни, она испугалась бы такого визита. Но не сегодня. Не сейчас.
Из всех детей Саргия Володя, почему-то, всегда казался ей самым безобидным. Да, он изо всех сил нахальничал, язвил и хамил, но за всем этим Эмма чувствовала некую обиду на мир. Страх, что другие раскроют, какой он на самом деле. Всего лишь испуганный ребёнок, которого оставили одного.
Который один даже среди братьев и сестёр.
Увидев медичку мальчишка вскинул руку в приветственном жесте. Лицо его оставалось непривычно серьёзным.
— Добрый вечер, Эмма. Или уже ночь? Неужели ты так сильно заболталась с моим папаней? Он бывает ужасно обходителен, если того захочет.
Одной фразой он вогнал Эмму в краску, и она порадовалась, что во тьме не видно, как сильно она покраснела.
— Переходи к сути, если у тебя ко мне дело. Или прочь за порог. Я устала и хочу отдохнуть.
Володя поднялся с кровати и подошёл к ней вплотную. От его доспеха пахло озоном и холодом. Хоть мальчишка и возвышался над ней, Эмма не чувствовала себя рядом с ним маленькой. Ей даже показалось, будто бы он съёжился, не в силах выдерживать пристального взгляда.
— Полковник как-то сказал мне, — протянул Володя, — что все реки берут начало в одном и том же месте. Иди вдоль русла любой из них — и ты обязательно придёшь к источнику.
— Что это значит?
— Папаня, небось, рассказывал тебе, что всем нам нужно плыть по течению, не сопротивляться счастью и тому подобное, да? — Эмма никогда не видела мальчишку таким злым. Володя практически выплёвывал слова, не забывая, правда, их немного растягивать. Впервые она заметила, что из всех детей Саргия, только маленький нахал копировал манеру речи отца.