— Нет, конечно. Пришлось обильно напоить землю кровью, прежде чем она начала давать всходы.
— И это сделал ваш Отец? — с омерзением спросила Эмма. Жрец отчаянно замотал головой.
— Отец был как раз тем, кто остановил кровопролитие. Именно поэтому мы здесь собрались. Чтобы вернуть его.
Эмма повернулась к полковнику. Тот испытующе глядел на неё.
— Я вижу, ты всё ещё сомневаешься, — произнёс он. — К сожалению, у нас нет на это времени. Ты с нами?
— Абсолютно, — ответила Эмма, хотя в искренности своей определённо сомневалась.
— Тогда начинаем.
— Эй, а где Володя? — спросил вдруг Саргий у жрецов. Те переглянулись. Тот, что вышел вперёд, дрожащим голосом произнёс:
— Он отправился в город по делам, сообщив, что ритуал обойдётся без него. Что ему нашли лучшую замену.
— Проклятье! — вскричала Вера. — Я так и знала, что этот трус смотается! Поверить не могу!
Эмма прикусила язык, чтобы удержаться от возмущённых воплей. «Дура! Он пошёл впереди всех, чтобы вас спасти!»
— Нам всем нужно успокоиться, — сказал Дима. Старший сын Саргия выглядел потерянным и разочарованным исчезновением брата. И всё же, даже в этой ситуации пытался держать ситуацию под контролем. Взяв побледневшего ещё больше Витю за руку, он произнёс: — Нас вчетвером должно хватить.
— Саргий, — подала голос Эмма. — Ты должен присоединиться к кругу.
— Я? — переспросил иммигрант. — Но я должен был охранять Джека, пока он не оклемается. Думаешь, у меня хватит сил?
Пока они препирались, жрецы расстелили посреди арены белое полотно и начали поливать его маслами. Воздух пронзили приторные запахи цветов.
— Володя ослабил наш потенциал, — врезался в разговор полковник. — Он решил дать Валентайну бой, в одиночку, не осознавая, что так мы не сможем дать достойный отпор. И никто его не остановил. — Он уставился на Эмму, словно пытаясь сжечь её взглядом.
— Саргий, прошу тебя, — взмолилась она, стараясь не глядеть на Эймса. — У нас ведь нет больше выбора. Посмотри на своих детей. Ты им нужен.
— Ладно, — проворчал иммигрант, протягивая ей руку. — Твоя взяла. А то и охранять-то некого будет.
— Я думал, вы никогда не закончите, — насмешливо произнёс Джек. Расстегнув рубашку и скинув ботинки, он растянулся на полотне и раскинул руки. — Давайте уже, сделайте это, чёрт меня возьми.
Эмма встала у него над головой и начала растирать резко холодеющие ладони. Она подумала, что это от волнения, пока не увидела вырывающиеся изо рта облачка пара. В помещении резко упала температура. Фонари замигали и начали выключаться. Купол превратился в средоточие тьмы. Единственными источниками света остались горящие факела жрецов.
— Скорее! — крикнул один из них. — Великий враг приближается!
— Вик идёт к нам, — произнёс Эймс, насупившись. Эмма поняла, что больше ждать было нельзя.
Она села на колени и положила руки Джеку на грудь. Он вздрогнул и перестал улыбаться. Эмме показалось, что его и без того яркие голубые глаза стали ещё светлее.
— Наконец-то, — прошептал он.
Его энергетика стала совершенно другой. Раньше, когда Эмма дотрагивалась до него, то чувствовала внутри мальчишки неуверенность и волнение с подчёркнутыми нотками отчаяния. Он шёл вперёд, потому что больше ничего ему не оставалось делать. Вся его сознательная жизнь принадлежала церкви и её миссии. Теперь же Эмма ощущала сосредоточенность, обжигающе холодный расчёт и едва сдерживаемую бурлящую ярость. Она могла поклясться, что чувствует вместо стука сердца тиканье механизма. Под кожей Джека зашевелились чёрные корни. Как паразит захватил Вика, так и эта тварь, жившая всё это время у мальчишки в груди, овладела им.
— Прости меня, Ли, — прошептала Эмма. — Я всё же надеялась, что получится тебя спасти.
Джек ощерился.
— Он тебя больше не слышит.
Справа от Эммы собрались Надя, Вера и Саргий. Они сцепились пальцами, и иммигрант взялся за плечо Эммы. С левой стороны остались Дима с Витей. Неожиданно к ним присоединился полковник.
— Ты ведь не забыла, что я тоже часть ритуала? — спросил он. Его тяжёлая латная перчатка коснулась её кожи.
Эмме показалось, будто у неё выросли крылья. Две цепочки, полные энергии, завибрировали и прорвались таким потоком, что она едва успела направить его сквозь руки. Такое количество передачи ошеломляло, лишало её дыхания. Её практически прибило к полу — она не могла оторвать ладоней от тела Джека, который извивался в агонии и истошно кричал от безумной боли.
— Не надо! Пожалуйста, я хочу жить! Эмма! Отпусти меня!