Она повернулась и села на борт, втайне надеясь, что не удержится, упадёт в воду и утонет. Или хотя бы лишится памяти, как в Эдеме.
— Почему ты говоришь все эти вещи? — спросила Вера. Голос её дрожал. — Валентайн не может быть… он не должен быть Богом!
— Мы считали, что он начал нам лгать, когда собрал на миссию по спасению полковника, — промурлыкала Эмма, наслаждаясь каждым словом. Казалось, её тело охватила невероятная лёгкость — будто она избавилась от тайны, которая долго тяготила её душу. — Но он ведь лгал с самого начала. С того момента, когда убедил всех, что пожертвовал собой ради Города. То, что он обманул потом полковника — это так, мелкое хулиганство. Ничто не сравнится с ложью, которую он скормил всем первенцам.
— Но зачем ему это делать? — выступил вперёд Дима. Эмма пожала плечами.
— Как видишь, зачем-то он решил забыть о своей прошлой жизни. Мы можем попробовать это выяснить. А можем умереть от его руки, пытаясь узнать правду. Если хотите поспорить, я ставлю на то, что он убил своего сына.
— Это безумие, — пробормотала Вера.
— Джек рассказывал мне о воспоминаниях, которые выловил из Сети, — сказала Надя. Одно только имя возлюблённого заставило её прослезиться. Взяв себя в руки, она продолжила: — Освободитель и его сын участвовали в войне. В которой воевали с неким Процессом. Освободитель заразился. А потом решил рассказать всем про катер.
На палубу из рубки выступил Томми. Выглядел он мрачнее тучи.
— Он увидел будущее, что всех ждёт. Конец света. Он сказал, что их обманывали. Решил бросить вызов Богу, что заправлял в их мире. У них с сыном начались разногласия. И тот пал от руки отца.
— А потом Освободитель захотел его вернуть, — продолжила Эмма. — И для этого убедил всех, что артефакты, оставленные его сыном, на самом деле принадлежат ему. Чтобы дурачки вроде нас поспешили в Карас вернуть Бога.
— Но зачем ему возвращать сына, при этом запуская повсюду заражение Эдемом? — спросил Дима, махнув в сторону чудовищных картин за бортом. — Чего он этим добивается?
— Может, он думает, что в первый раз они не сумели нормально поговорить, — усмехнулась Эмма. — Теперь же он просто ставит сына перед фактом. Либо он присоединится к нему, либо умрёт. Снова.
— Это всё просто прекрасно, — подала голос Вера, — вот только почему вы с такой уверенностью рассказываете всё это? Это всего лишь ваши догадки, не более.
— Нет, — покачал головой Томми. Он провёл рукой по окну рубки — и стекло слегка задрожало. — После побега из тюрьмы Ли использовал Катрину, чтобы показать свои воспоминания. Теперь, когда мы перенеслись сюда, она почувствовала присутствие Валентайна. Она говорит, что сделана из той же плоти, что и паразит, который капитан несёт на себе. И близость к нему вызывает что-то вроде… синхронизации? Они обмениваются последними данными, обновляют прошивку друг друга, если кто-то отстаёт. Так вот, доспех Валентайна отправил сигнал, что унёсся в развитии далеко вперёд. Катрина к нему подключилась и начала вытягивать себя на его уровень. Конечно, тот быстро спохватился и обрубил сигнал. Вот только это вызвало эффект эха. Видение, которое транслировал Ли, оставило отпечатки в памяти Катрины. И теперь оно ожило. Дополнилось.
Эмме показалось, что бритьё и стрижка омолодили рулевого. Знание истины превратило его в глубокого старика. По лицу его пролегли глубокие морщины, а в волосах стало ощутимо больше седых прядей. Он буквально сгорал на глазах.
«Она тянет из него силы, — пронесло у Эммы в голове. — Так же, как доспех высасывал жизнь из Володи, так и „Катрина“ медленно поедает Томми».
— Я видел её, — сказал рулевой. — Видел великую бойню, которая чуть не стёрла всю жизнь с лица мира. Войну в небесах, из-за которых облака десятками лет вспыхивали огнями. Подбитые космические корабли, обрушивавшиеся на города с миллионами жителей. Это была катастрофа. И устроил её Освободитель.
— Как ты можешь знать, что это не было ради правого дела? — спросила Вера.
Томми тряхнул головой, словно её слова были мороком, который требовалось развеять.
— Ни одно дело не стоит таких жертв. Я не видел всех деталей, сестричка. Все эти воспоминания пришли ко мне лишь отрывками. Одно я могу сказать точно: за свои слова я ручаюсь. Освободитель увидел конец света и помешался на идее предотвратить его любыми возможными средствами. Он посчитал что Бог, который управлял их обществом, не способен это сделать. И для этого нужно было его убить. Его — и всех, кто его защищал.