— Если Бог не способен защитить тех, кто ему поклоняется, то грош ему цена, — весомо заметила Вера. — Ты сейчас только подтверждаешь, что Освободитель был прав, подняв восстание.
— И убийство сына? — ввернула Эмма. Дочь иммигранта нахмурилась.
— Если его сын не понимал экстремальности проблемы, то его жертва стоила того, чтобы обеспечить выживание всего человечества.
— Цель оправдывает средства, когда она достигнута, — кисло отозвался Томми. — Освободитель ничего не сумел придумать. Он просто бросился в пекло, а когда всё сгорело, понял, что остался один посреди царства из золы. И не смог найти лучше выхода, как посыпать голову пеплом и отправиться, куда глаза глядят. Вот это твой Бог, Вера? Вот за кем ты предлагаешь следовать?
— Опять же, — маленькая иммигрантка всплеснула руками, — это всего лишь ваши догадки. И слова того мальчишки. Вы не можете сказать точно, что Освободитель ничего не предусмотрел. А может быть Эдем и есть спасение от царства тьмы? Может быть, это единственное убежище, способное сохранить людской род? Как вам такое?
Томми ничего не сказал, лишь молча махнул рукой, уставившись за борт. Видения легли на его плечи тяжёлым грузом — и, похоже, он понимал, что бесполезно спорить с кем-то, их не разделявшим. Вера победоносно усмехнулась.
— Вы можете готовиться к драке, — сказала она. — Но без разговора с Освободителем вам не обойтись. Я настаиваю.
— Хорошо, — Эмма подняла руки. — Будь по-твоему. В лучшем случае, он действительно поделится своими мыслями. В худшем, ты просто встретишься с Виком Валентайном, который уверил себя, что он обычный человек.
— А он и есть обычный человек, — сказал Томми. — Он ведь не солгал, сказав, что его силы остались в Эдеме. Он умирает, точно так же, как и я умирал, когда пускал себе пулю в висок. Но меня обратно возвращала Катрина. А его — паразит, который принял облик экзоскелета.
— Если так, значит, его возможно убить? — спросила Эмма. — Так же, как мы расправились с другими катерами?
Томми сумрачно кивнул.
— Можно попытаться.
— Значит, мы так и сделаем, — решительно сказала Эмма. Стоило ей сказать это, как катер остановился. Она едва успела схватиться за борт, чтобы не повалиться на палубу.
— Река разветвляется, — с удивлением произнёс рулевой. — Как это возможно?
— Пространство ломается, — тихо сказал Витя. Все повернулись и уставились на него, ожидая объяснений. Мальчишка пожал плечами: — Джек борется с Эдемом. Естественно, что начинаются искажения. Нам придётся разделиться.
— Согласна, — вздохнула Вера. — Томми, будь добр, высади нас на берег. Ты пойдёшь по одного рукаву, мы по другому.
— Уверены, что справитесь сами? — спросил Марцетти.
— За кого ты нас принимаешь? — рассмеялась Вера. — В крайнем случае, позовём тебя на помощь. Тебе ведь не составит проблемы примчаться напролом.
Марцетти пожал плечами. Он подвёл катер ближе к земле, и Эмма с детьми иммигранта перепрыгнули борт. Отсалютовав, Томми отчалил.
Впервые за это время Эмма не ощутила прилива уверенности от чувства твёрдой земли под ногами. Скорее, напротив, разнервничалась, что они остались без поддержки катера. Оглядевшись и увидев настороженные лица отпрысков Саргия, она немного успокоилась. Они воспринимали ситуацию предельно серьёзно и готовы были к любым неожиданностям. Саргий учил их, как сражаться с Виком. У них были неплохие шансы выйти из этой битвы победителями.
Во всяком случае, это она себе говорила, чтобы не вспоминать слова Володи.
«Сделайте так, чтобы Освободитель вернулся прежде, чем Валентайн найдёт нас».
Если бы он знал, кого они собираются возрождать, пошёл бы на такую жертву? Отправился бы на верную смерть, чтобы дать своим братьям и сёстрам хоть какую-то фору? Или бы плюнул на всё и просто остался в деревне?
«А ведь Валентайн предлагал никуда не идти, — вдруг пронеслось у неё в голове. — В самом начале, когда пришёл за нами на Древесный Пик. Как он тогда сказал? „Можете гнить здесь до конца войны, а можете пойти со мной, вернуть гражданство и стать героями“. Проклятье. Если бы я тогда знала, чем всё обернётся, лучше бы осталась на фронте».
Даже умереть в битве с сааксцами, не зная всей правды, теперь казалось более выгодным исходом. Впрочем, в жизни пожалеть можно о каждом принятом решении. Всё равно те, что ты отказался сделать, будут жалить сильнее.