Например, деревню у Бухты Счастья.
Эдем подарил экзоскелет королю Лоуренсу в знак доброй воли, а тот передал дочери на совершеннолетие. Почти двенадцать лет он пылился в закромах Дворца. Меньше года назад Анора взяла его с собой в экспедицию. Наконец, впервые надела в бой. И вот чем всё кончилось.
Металл покрывала кровь. И не только она. Обрывки кожи висели на вытянутом шлеме, на заострённых локтях болтались кишки, кусочки органов виднелись то там, то здесь. Принцесса после боя просто вбежала внутрь и бросила доспех в таком виде. Заперла его в темноте, будто бы вместе с ним хотела забыть содеянное.
«Она доверилась разведке: подумала, что здесь центр партизанского движения. Решила нырнуть в бой сама, не разобравшись, что к чему. А потом стало уже поздно».
По данным той же разведки, три четверти крестьян Союза владели оружием. Когда Анора прыгнула в деревню в этой махине, они тоже не стали разбираться, что к чему, и открыли огонь.
Вик не винил её в произошедшем. Если бы не экзоскелет, её бы изрешетили на месте. Вот только это не искупало факта, что она угробила кучу невиновных.
Он подошёл к «Нефилиму» и удивился искусности работы. Его грубому подобию экзоскелета даже находиться рядом не стоило с таким шедевром. Гладкий металл без видимых швов, украшенный датчиками и маркировками, едва видимыми на чёрной поверхности. Казалось, экзоскелет пожирает свет. Даже в самой яркой комнате он погрузил бы во тьму всё вокруг.
Зато экзоскелет Вика не принадлежал Эдему. Это была синдикатовская разработка. Конструкция Билла, которую они планировали довести до ума.
Стерев с груди «Нефилима» кровь, Вик выдвинул из коммуникатора новую иглу и начал ковырять поверхность нагрудника, пока не нашёл невидимый глазу зазор между пластинами. Через минуту он извлёк прямоугольную шероховатую батарею, прячущуюся под бронелистом.
«Ты был прав, Билл. Надеюсь, ты и в остальном не ошибся. Надеюсь, для твоего же блага».
Шаман сидел на корме катера, прямо на краю, неподвижный и невозмутимый. Казалось, ничто не могло разрушить его гармонию — ни всплески воды, ни утренний холод, ни даже зло оглядывающийся Ли.
— Скажите ему, чтобы залез внутрь, кэп, — проскрипел юноша. — Если он свалится, я за ним в воду не полезу.
Скрестив ноги, шаман держал руку на винтовке, лежавшей рядом. Глаза его были закрыты. На лице не осталось и следа боевой раскраски, пятно на губе тоже отсутствовало. Виктор аккуратно прошагал вдоль борта, держась за поручни — не хватало только оступиться и ухнуть в воду. Гордость того не стоит.
Всё же, Вик осторожничал. Река стелилась со спокойствием циркового зверя: готового укусить в любой момент, но безукоризненно выполняющего трюки. Вик с неприязнью вспоминал путь из Города до материка. Грязный корабль, пропахший потом и жжённым маслом, блюющие солдаты, везде ржавчина и смрад. Военные корабли дежурили у береговой линии новых земель, доставкой бойцов всё больше занимались частники, почуявшие запах денег из открывшегося вокруг мира. Вот «Катрина» своих пассажиров щадила.
— Что видно, шаман? — спросил Вик, присев рядом.
— Серость, — процедил сааксец. — Вы знаете, что это такое?
— Похоже, не так, как ваш народ, — буркнул Вик, закуривая. Шаман кивнул.
— Раньше наш мир был намного лучше. Светлее. Пока не пришли вы и не притащили свои утилизаторы. Они начали источать тьму. И с ними всё остальное начало темнеть.
— Так почему же ты за нас?
Сааксец ухмыльнулся:
— Потому что испокон веков шаманы только и делали, что орудовали тьмой.
Сухие песчаные берега проплывали мимо, мелькали покрытые зеленью поляны. Широколистные деревья склонялись над рекой, будто приветствуя чужаков и ведущего их предателя. Кое-где лежал снег. Этого Вик никак не мог понять — сколько он помнил, растения холод переносили так себе. Все должно было завять и опасть — как надежды первенцев закончить войну за пару месяцев.
Но Вне плевало на все устоявшиеся законы. Вик опять услышал играющую вдалеке музыку и мотнул головой. Шаман сухо улыбнулся — его толстые губы едва расползлись, чтобы обнажить на удивление белые зубы.
— Вы тоже её слышите? — спросил он.
Вик замер.
— Ты о музыке?
— А о чем же еще? — мечтательно протянул сааксец. — Немногие её улавливают. Таких редко увидишь. Еще труднее их различить. Но вас, капитан, я сразу приметил.