— До того, как они вернутся в деревню, мы их не перехватим, — произнёс, наконец, коротышка. — Зато можем поймать в момент, когда они будут перегруппировываться. Здесь поблизости только два поселения. Нам нужно выбрать, куда идти. Одно к северу, было ближе к реке, которую мы называли Сабрина.
— Как утонувшую принцессу из легенд, — бесцветным голосом заметила медичка. На её замечание Валентайн только сморщился.
— Армия Союза отравила реку во время сражения три месяца назад. Я слышал, что все жители погибли. Потому вряд ли там кто будет. Вторая деревня южнее, внутри джунглей.
— Если она так хорошо скрыта, то там наверняка кто-то остался. Двинемся туда. Постараемся прийти раньше, чем выжившие. Саргий!
— Скоро закончим, капитан! — иммигрант помахал из катера огромной сумкой. — Хватит, чтобы целый батальон угрохать.
— Рассчитываю на тебя, — кивнул Валентайн. Шаман тронул его за плечо, отчего у капитана по лицу пробежала короткая, почти неуловимая гримаса. Даже Ли едва её заметил.
— Я могу договориться, — торопливо заговорил сааксец. — Всё зависит от командира. Если это пёс из столицы, то его придётся убрать, чтобы уломать остальных на мирные переговоры. Но если это местный офицер, не думаю, что будут проблемы.
— Мы убили достаточно, чтобы нас ненавидели. Нужны будут гарантии их молчания.
— Мёртвые не сплетничают! — крикнул Саргий. Шаман склонил голову.
— Мы превосходим их в огневой мощи. Любой разумный командир поймёт, что с нами лучше дел не иметь. В обмен на то, что мы оставим их в живых, они отдадут все свои средства связи.
Ли хмыкнул. А ведь план мог сработать. Но он искренне надеялся, что до мирных переговоров не дойдёт. Ночь была ещё молода, а его нож требовал крови.
— Если ничего не получится, — заметил Вик, — дальнейший путь будет намного труднее. Выдвигаемся.
Своей дорогой они рассекали напополам сумеречный лес. Серые. Безликие. Лунный свет едва пробивался сквозь листья, синими ромбами вылавливая обнажённую кожу или промасленное снаряжение. Маленький шаман шёл впереди всех, иногда поднимая жилистую смуглую руку, приказывая отряду остановиться. Следом за ним вышагивал капитан-железка, водя из стороны в сторону автоматом. С лицом, закрытым маской, он походил на закованных в чёрную броню церковных зелотов. Из них раньше набирал телохранителей полковник Эймс. Когда-то и Ли мечтал, что ему достанется такая броня. Не сложилось. Медичка плелась в середине, боязливо озираясь слезящимися глазами и часто дыша ртом.
За ней семенил Ли, посматривая под ноги. Не хватало только в темноте зацепиться за корягу или наступить на мину, которая каким-то образом здесь оказалась. Синегубые очень редко использовали мины. В большинстве случаев они их доставали с внешних колец обороны баз первенцев и закапывали возле дорог неподалёку. Большей популярностью пользовались ямы с кольями, отравленные источники воды, гнёзда ядовитых змей и другие ловушки. Мины здесь могли оставить только солдаты Первого Города, а нога первенцев сюда ещё не ступала. Во всяком случае, официально.
Замыкал колонну Саргий, с удивительной стойкостью тащивший мешок боеприпасов. Он побелел сильнее обычного, но и только. На его месте Ли бы пыхтел и потел как девственник в свой первый раз.
Иммигрант вообще казался выходцем из другого мира. Первенцы считали себя совершенством — инкубаторы и гены тому доказательство (дефы не в счёт). Но Саргий будто служил живой насмешкой над ними. Выше двух метров ростом, могучий как несколько быков, выносливый и безжалостный. Идеальный сын Первого Города. Но родившийся за его стенами.
Его стоило выслать, даже если бы он не был преступником — просто чтобы глаза не мозолил.
Пулемёт, что иммигрант тащил, обычно обслуживала команда из двух человек. Один подавал ленту с боеприпасами, а второй стрелял — только со стационарной позиции. Саргий же без проблем держал пулемёт на весу одной рукой. Ли бы сейчас всё отдал, чтобы глянуть, как иммигрант будет из него палить с сумкой за плечами.
Джунгли вещали свою обычную песнь, по которой Ли уже успел соскучиться. Воздух, потяжелевший от влаги, еле пролезал в лёгкие, запахи мокрого дерева и травы перекрывали аромат масла от оружия. Поскрипывали пояса, подсумки слегка постукивали по бёдрам. Кожу то там, то тут покалывало, лицо периодически начинало чесаться. Руки, обхватившие винтовку в мертвецких объятиях, успели затечь.