В поселении висела пугающая тишина. Ни гула от людей, ни хлопотливого гомона животных. Даже джунгли заткнулись, оставив молчание наедине с собой.
В сараях людей не было, в загонах мирно спал скот. Ли заметил брошенные инструменты и рассыпанное зерно. Жителей выдернули с мест и увели.
Шаман показал на следы в грязи. Они вели к покосившемуся строению с крестами на крыше, похожему на храм. Его стены были изрисованы красными звёздами, взятыми в круг. Эмблема Союза и Пятиединства. От взгляда на них у Ли заболела голова. Сааксец знаком приказал занять позицию у двери в храм и сам встал напротив. Внутри храма слышались голоса.
Ли приготовил винтовку. Кивнув шаману, он показал три пальца. Тот кивнул в ответ.
На счёт «три» они ворвались внутрь, выбив двустворчатые двери.
— О, нет, — прохрипел шаман и выпрямился. На полу в несколько рядов, валялись мертвецы.
— Так вот куда делись жители, — пробормотал Ли и подошёл посмотреть поближе.
По меньшей мере у половины не хватало голов. Остальные же были так сильно изуродованы, что трудно было понять, женщины то были или мужчины. Вонь стояла неимоверная, повсюду летали мухи. Казалось, сам воздух пропитался кровью. Ли почувствовал прилив возбуждения.
На небольшом постаменте стояла странная коробка с чёрным диском под стеклом. Из неё и раздавались хриплые мужские голоса. Судя по размеренности и чёткости, они оглашали некий список.
— Проклятье. Не может быть, — шептал шаман.
— Что такое, сэр? — поинтересовался Ли, осматривая трупы и корча горестное лицо. Отделали крестьян мастерски, он даже слегка позавидовал. Такое зверство — признак настоящего профессионала, который знает, какой эффект хочет произвести и как его достигнуть.
— Мы дрались не с дружинниками, — сказал шаман, проведя ладонью по лицу. Ли заметил, как он украдкой вытер слёзы. — Это были каратели.
— Как их сюда занесло?
Сааксец подошёл к коробке, издающей звуки, и прислушался.
— Был приказ выдвинуться в этот сектор, — произнёс он. — Найти деревню и переговорить со старейшиной.
— Но как они узнали о нас? — Ли почувствовал, как миссия становится всё интереснее.
— Без понятия, — сплюнул сааксец. — Одно я знаю точно: они пришли сюда, чтобы пополнить ряды рекрутами. Старейшина отказался. Так же, как и в прошлый раз. Именно поэтому они сюда и пришли. Обычно Союз давал возможность трёх отказов. Не в этот раз. Всех жителей собрали в храме, разделили на две группы, и начали казнить по одному, на глазах у их любимых и близких. Когда половине отрезали головы, вторых начали бить и топтать, да так, чтобы их невозможно было узнать. Из второй группы выбрали пять человек и отпустили их в разные стороны, чтобы они рассказали в других деревнях, что значит сопротивляться воле Союза. И воле Отца.
— Это кошмарно! — как можно искреннее вскричал Ли. Его позабавило, что сааксцы оставляют выживших. Первенцы при зачистке деревень не щадили никого.
Сааксец в сердцах отшвырнул винтовку и, облокотившись спиной о стену, сполз на пол. Его губы кривились, а в глазах блестели слёзы.
— И они даже не потрудились похоронить тела, — дрожащим голосом произнёс он. — Дети блудниц. Ты знаешь, что это значит?
Вскочив на ноги и утерев нос, сааксец схватил Ли за шиворот и подтянул к себе:
— Это значит, что их души никогда не упокоятся. Они не встретят предков. Они не останутся в общей памяти. Они пропали для нашего народа.
— Я понял вас, сэр, — прохрипел Ли и шаман его отпустил.
В углу, отдельно от всех, Ли разглядел несколько маленьких детских тел. Он подошёл ближе, оставив сааксца наедине со своими демонами. Шесть трупов, все подростки. Их раздели донага прежде, чем убить. Чистая, незапятнанная одежда лежала рядом горкой. Каратели проломили жертвам грудные клетки, растоптали гениталии, а лица превратили прикладами в алое месиво.
Ли вдруг ощутил волну негодования, поднимающуюся из глубин души. Будто бы каждый миллиметр его кожи, каждая клетка, всё существо решило взбунтоваться, закричать. Он почувствовал пьянящую ярость, готовность рвать ублюдков голыми руками.
Он взял эту эмоцию, проглотил и пропустил через себя. Глубоко вдохнув, он закрыл глаза и представил, как ничего не остаётся. Эмоции — удел бедных разумом. К тому же, ненависть не ведёт к счастью. Она выводит его из Состояния. А значит, ненависть вредна.
— Дай мне Бог возможность, я бы их всех ещё раз порезал. Сэр.
Сааксец с непониманием уставился на Ли.
— Те уроды на берегу — наверняка ведь они похозяйничали?
— Никаких сомнений, — кивнул шаман и сжал кулак. — Честно скажу, я подумал, что ты чудовище, как и все остальные.