— Вижу, договориться не получилось, — произнёс Вик, собрал всю волю в кулак и начал шагать к шаману. Манипулятор снял с капитана маску и юркнул обратно в ранец. Лицо Насифа исказилось, будто от боли.
— Я пытался втолковать им… пытался объяснить, — Насиф присел, облокотившись о стену. — Видит Отец, я не хотел этого. Но я должен был это сделать.
Сааксец усмехнулся, взглянув слезящимися глазами на Вика:
— Теперь вы верите, капитан?
— Чему именно?
— Что я не тот, за кого вы меня приняли. Я не предатель. И я бы скорее убил себя, чем стал бы сдавать вас этим… этим монстрам, — шаман в сердцах сплюнул. — Я сааксец, это так. Я… почти ненавижу ваш народ. Я вижу, что между вами и Союзом очень тонкая черта, и я до сих пор не могу решить, кто хуже. И всё же, если я взялся воевать за вас, то буду с вами до конца. Что я ещё должен сделать? Как мне доказать свою верность?!
«Самое время для драмы, мать твою».
И всё же, даже сквозь пелену боли, Вик почувствовал, чего чувствовать не собирался вообще: стыд. Все его догадки, все его страхи, все его проверки — это была одна огромная глупость, которая чуть не стоила отряду проводника и переводчика. Тут же накатила такая волна боли, что Вик чуть не свалился. Манипулятор сделал очередной укол, удержав его в сознании.
Какая-то часть Вика хотела просто наорать на Насифа, вот только губы произнесли совсем другое:
— Ты знаешь, что на моём месте поступил бы точно так же.
Насиф покачал головой и не ответил. Забавно, как многое могло измениться за столь короткое время. Вик чувствовал, что упускает шамана. «Не дай им разочароваться в тебе», — так говорил Билл. Нужно было что-то делать.
Подойдя ближе, капитан положил руку на плечо сааксца, заставив того задрать голову, и сказал:
— Обещаю, когда всё это закончится, я сделаю всё в моих силах, чтобы помочь твоим людям. Я лично знаком с Воительницей. Я многое могу. Но сначала нужно закончить миссию. Ты меня слышишь?
Черты лица шамана смягчились. Конечно, в такие слова сложно поверить. Сам Вик почти не верил. Но где-то в глубине его души царило ощущение — это правильно. Так и надо было.
Именно эти слова нужны, чтобы обмануть сааксца.
Одна проблема: всё это не давало ответа на вопрос, как же о катере узнали?
Вот это и предстояло сейчас выяснить. Первенец, одетый в униформу экспедиции Эймса, поднял лицо. Вик, хоть и с трудом, узнал в обросшем, покрытом грязью мужчине сержанта Сайруса. Не сказать, что то же самое сделал бывший сержант. В его глазах читались непонимание, страх, немного надежды — и ни капли узнавания.
Изношенная, не стиранная неделями одежда, старые армейские сапоги, покрытые коркой засохшей глины, сорванные знаки различия. Сайрус больше походил на бездомного, чем на бойца полковника. Эймс ненавидел, когда его солдаты выглядели неаккуратно. «Мы на то и первенцы, чтобы подавать всем пример», вещал он когда-то. Что же произошло?
— Вы ведь капитан, да? Я вижу по символу на вашем наплечнике…
Вик скрипнул зубами. Он совсем забыл, что не снял стикер в виде капитанской розы с плеча. Ведь именно по нему ребята на мосту распознали его звание. Носить её дальше смысла не было. Вряд ли отряд ещё пересечётся с войсками Синдиката. А всем остальным видеть его звание ни к чему.
— А ещё мой коллега назвал меня капитаном, верно. Ты Сайрус?
Сержант тут же оживился:
— Откуда вы знаете моё имя? Вы пришли спасти меня, да? Вы отвезёте меня домой?
— Сначала пара вопросов, — волна боли, наконец, отошла, и Вик почувствовал лёгкое прояснение в сознании.
Сайрус горестно помотал косматой головой:
— Всегда есть пара вопросов… Каждый раз.
Вик бросил взгляд на шамана, тот лишь сказал:
— Если это про дыру в руке: он пытался отнять пистолет, и я выстрелил.
Сайрус перестал баюкать раненую конечность, и Вик увидел сквозную дыру в правой ладони сержанта.
— Я ведь не хотел этого, я так сразу и сказал, — пробормотал сержант, не смотря в глаза Вику. Он кивнул в сторону валявшегося рядом мёртвого солдата Союза. — Хаким настоял, чтобы я пошёл. Он сказал, что не поймёт, как нужно. А откуда я знал? Я же ничего не знаю. Они привели меня к тем людям, с мотыгами. И сказали, что надо выбирать. Я говорил полковнику, что не пойму…
— Ты был с полковником? — резко бросил Вик. Сайрус вскинул голову, в его глазах стояли слёзы.
— Я ему сразу сказал, что не пойду! А он не слушал! Он всё говорил и говорил, что мир кончается, а потому нужно что-то делать. И вдруг они начали всех убивать, убивать друг друга, все с ума посходили! И я подумал… я подумал, что надо идти, ведь я не хочу умирать, правильно? Но это было в начале… а сейчас, сейчас мы оказались здесь. И я нашёл мёртвого жреца, вот он сидит, в белом весь. Его не похоронили почему-то, я ему отдал свой крест, чтобы его душа упокоилась. Ведь об этом сааксцы только и думают, да?