— Какую сказку, пап, мне уже десять! — запротестовал Сергей. Катя хихикнула.
— Пап, расскажи лучше про этого Освободителя. Ты знаешь, как он выглядит?
Папа погладил Катю по золотистым волосам.
— Нет, доча. Его никто в глаза не видел.
Катя расстегнула портфель и вытащила из него комплект карт. Разделив их на три стопки рубашкой вверх, она стала снимать верхние и вскрывать их. Короли и дамы, солдаты и пажи, священники и куртизанки — все они оказались на одеяле, неприкрытые, до тошноты обычные. Такие понятные. Пока не осталось две карты.
— Бог и Дьявол, — произнёс папа, забирая у Кати карты. — Кто тебя этому научил?
— Дядя Миша, — ответила Катя, забираясь под одеяло и укрываясь. — Если его никто не видел, откуда нам знать, что он реален?
Папа усмехнулся и погрустнел:
— Хороший вопрос, доча. Никак. Нам остаётся только искать и верить. Искать смысл и верить, что он есть.
— А если его нет? — спросил Серёжа. Папа помотал головой.
— Нет, сынок. Жизнь — такая штука, которая попытается всеми силами поставить тебя на колени. Сломать и выбросить, сделать так, чтобы о тебе все забыли. Надо драться до конца. Ни в коём случае не сдаваться. Рано или поздно, мы окажемся именно там, где и должны быть. Все мы умрём, но даже если не найдём своего смысла, сама борьба станет нашим посмертным смыслом.
— Если жизнь — наш враг, то смерть должна быть нашим другом? — спросила Катя.
— Откуда вы такие умные-то взялись? — наморщил лоб папа и засмеялся. — Спать ложитесь, философы. Мама меня убьёт, если вы в школу опоздаете.
Папа поднялся и притушил свет. Прежде чем он ушёл, Серёжа позвал:
— Пап?
— Да, сынок?
— А ты уже нашёл свой смысл?
Помолчав, папа ответил:
— Да. Это вы с мамой. Спите.
— Ты слышишь? — Катя бросила ручку и побежала к окну.
Серёжа уставился на сестру. Катя приподнялась на цыпочки — её подбородок едва доставал подоконника.
— Опять шумят, — пробормотал Сергей. — Интересно, чего это все так оживились?
С момента папиной презентации прошло три месяца. Снег растаял, улицы переполнили лужи и недовольные толпы людей. Папа говорил, что серьёзно принялся за подготовку к походу. Он начал читать лекции, печатать провиант, одежду и оборудование. Он рассказывал всем, что грядут большие изменения. Что нужно быть готовыми бросить всё и уйти на запад.
Никто не хотел его слушать. Люди вели себя так, будто совершенно ничего не происходило. Будто бы то, о чём говорил комитет, не имеет значения. Будто никого ничего не беспокоит, а завтрашний день не наступит никогда.
Сегодня люди шумели больше обычного. Серёжа выглянул в окно и увидел, как по тротуарам бегут солдаты с винтовками в руках, а рабочие жмутся к стенам зданий. Женщины причитали и метались туда-сюда, будто не находя себе места. В городе новости разносились очень быстро. Вот только Серёжа не представлял, в чём причина такого хаоса.
Откуда-то издалека раздался пронзительный свист, и с треском окна вылетели из рам. Осколки изрезали кожу, и Серёжа с криками бросился на пол. Где-то рядом упала Катя. В ушах у мальчика звенело, а комната, казалось, ходила ходуном.
— Больно! Мои глаза! Я ничего не вижу! — кричала Катя. Сергей подполз к ней, пытаясь унять дрожь, и увидел, что из глазниц сестры текут ручейки крови. Он попытался оттащить её подальше от окна. Оттуда уже слышались звуки выстрелов и взрывов.
«Неужели война?»
Дверь распахнулась и в комнату вбежала мама. Пытаясь перекрыть вопли Кати, она прокричала:
— Одевайтесь и бегите вместе на лестницу!
— Катя ничего не видит! — выкрикнул Сергей в ответ. Мама быстро оторвала кусок ткани от рукава и завязала Кате глаза. Хлопнув сына по плечу, она крикнула:
— С остальным потом разберёмся, беги!
Обняв сестру, Сергей выбежал, но оглянувшись через плечо, успел заметить, как мама, подняв доску, вытащила из-под пола какой-то свёрток.
На лестнице уже толпились люди с оружием. Схватив Сергея и Катю за руку, они выбежали на улицу. Тротуары вдоль домов были усеяны ранеными и мертвецами. Разорванные взрывами рабочие, как при жизни, так и после смерти, не выпустили из рук ящиков и инструментов. Какая-то молодая девушка переходила улицу так, будто ничего и не произошло. Взрывом ей обожгло лицо и торс, и плоть выставила свою красоту всем на обозрение. Серёжу чуть не вывернуло, когда он увидел разбросанные по улице кишки старичка с серебристой медалью на груди, который лежал на асфальте и часто дышал, недоумённо оглядываясь, протягивая руки и открывая рот, чтобы позвать на помощь. Но ни одного звука не вылетало из его рта.