Мир взорвался выстрелами, криками и стонами. Мама подбежала и повалила Сергея на землю, уткнув его лицом в колючий снег. Казалось, кожу пронзили сотни осколков. Закричав, мальчик дёрнулся и пополз вперёд, спасаясь от боли. Воздух наполнился свистом пуль и звоном рикошетов: солдаты полковника, вопя от ярости, пытались отомстить за командира. Но монстра свинец не брал — кусочки убийственного металла разлетались от его брони в разные стороны. Увидев это, солдаты начали разбегаться. Один из них раздавил Серёже кисть, заставив мальчика закричать от боли. Пока Сергей лежал, баюкая ладонь, другой боец запнулся об него и рухнул на землю. Существо взмахнуло крыльями, на секунду воспарило над землёй, а затем превратилось в серебряную вспышку. Не успел Серёжа и глазом моргнуть, как груда металла уже стояла над ним. С такого расстояния мальчик почувствовал острый, почти что опьяняющий запах озона, исходивший от твари.
Ничего страшнее ещё Сергей в своей жизни не видел. Существо подняло ногу, и мальчик рассмотрел остатки мяса, застрявшие между когтями. Его охватило ощущение, будто бы из конечностей ушла вся сила. Он не мог даже отползти, чтобы не быть раздавленным чудовищем. Когтистая лапа становилась всё ближе и ближе.
Ничего не произошло. Монстр перешагнул Сергея и медленно подошёл к вопящему солдату, разряжавшему магазин в крылатую тварь. Взмахом крыла существо рассекло бойца напополам. Брызнула кровь и на снег приземлились дымящиеся внутренности. И пока монстр расправлялся над остальными солдатами, Сергей пытался собрать остатки сил и встать на ноги. Ведь он мужчина. Даже если у него нет ни единого шанса, он должен драться.
Он должен отомстить за папу.
Руки не слушались, ноги тоже. Когда, наконец, Сергей собрал все силы, монстр снова оказался над ним. Где-то вдалеке послышался пронзительный крик, и Серёжа ощутил, что всё для него закончилось. Он не стал драться. Он сдался. Упав в снег, мальчик ощутил тепло, которого не чувствовал уже почти полгода.
Всё было хорошо. Страданий больше не будет.
Существо опустилось перед ним на одно колено, протянуло руку, и из-под шлема гулкий голос прорычал:
— Добро пожаловать в Первый Город, Сергей.
— Вот твоя зарплата, чемпион.
Кошель с золотыми монетами брякнулся об стол. Сергей взвесил его в руке, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале. Он старался быстрее стереть краску с лица, от неё очень сильно горела кожа. А вот от запахов старой гримёрки резало глаза, и от них избавиться было не так-то легко. Пахло потом сотен бойцов, прошедших через арену. Бойцов, сидевших в том же кресле, что и Сергей, бойцов, вернувшихся с боя, чтобы посмотреть на своё окровавленное лицо в отражении и сказать: «Даже если я умру, я уже бессмертен».
Над зеркалом висели портреты чемпионов прошедших веков, холодное превосходство застыло в их глазах. Пусть их тела уже давно стали кормом для утилизатора, их всё равно будут помнить легионы фанатов: нынешних и тех, что придут потом.
Сергей чувствовал тяжесть, ложившуюся на его плечи. Тяжесть наследия всех предыдущих чемпионов, которых он должен был превзойти.
Такая тяжесть ему казалась смешной.
— Здесь меньше, чем обычно, Калеб, — заметил он. — Это уже второй раз. Надеюсь, третьего не будет?
Вопрос повис в воздухе, и Сергею не понравилось, что Калеб не торопится отвечать. Он убрал тряпку, выключил освещение зеркала и испытующе уставился на организатора боёв.
Для первенца Калеб был довольно невысокого роста, поэтому если Сергей возвышался над большинством на голову, то Калеба он превосходил на целых две. Толстенький, лысоватый, вечно потный и вечно куда-то спешащий, он, казалось, совершенно не подходил для организации подпольных боёв без правил. Вот только большинство его предшественников стали жертвами своего взрывного характера. Калеб же старался не вступать в ненужные конфликты и во всём руководствовался холодным расчётом. Только из-за этого его так и любили другие дельцы окраин. Когда Калеб ставил бойцов на арену, все знали, что их вложения в надёжных руках. Его бои охотно смотрели от мала до велика, а ставки на них принимали все букмекерские, даже те, что принадлежали Синдикату. Он успел взрастить два поколения чемпионов и, возможно, взрастил бы ещё одно, если бы не появился Сергей.
«Странно, Калеб сегодня без своих телохранителей. Почему?»
— Ты знаешь мой ответ, — наконец, сказал Калеб. Сергей открыл кошелёк, высыпал на обшарпанную поверхность стола монеты и пересчитал их.
Утилизаторы не печатали золоту и платину из-за запрета королей, потому в Старом Городе этих ценных металлов было не очень много. Но хватало, чтобы жаждавшие свободы люди использовали их как основу для независимой валюты. Веками окраины существовали за пределами юрисдикции Синдиката и Семей, и последние двадцать пять лет под пятой Карла не изменили привычек жителей. Они как расплачивались друг с другом монетами, так и продолжили. Теневая экономика только процветала с тех пор, как окраины присоединились к Синдикату. Контрабандистам стало проще привозить товары из Центра, потому что солдаты прекрасно понимали — какой им толк служить ради гражданства, когда они могут обогатиться и жить на окраинах, наплевав на короля? Началась активная торговля, бойцы распродавали казённое оружие и боеприпасы так быстро, что Синдикат не успевал печатать замену. Конечно, налоговая и полицейские вели охоту за такими «предпринимателями», но переловить всех не могли. Центр существовал благодаря безналичным переводам, сама концепция гражданства зиждилась на получении банковского счёта и чипа с идентификатором, вшиваемого в запястье. Окраины же успешно существовали пятьсот лет и без этого, руководствуясь более архаичным принципом — привязанностью к золоту.