Сааксец понурил голову, а затем торопливо кивнул.
— Да, да, я понимаю. Спасибо.
— Ты готов?
— Конечно. Идёмте!
Они вернулись к лестнице, поднялись на пару уровней выше, затем сделали пару поворотов и, наконец, оказались у того самого Т-образного перекрёстка.
— Сюда! — показал шаман. Вик последовал было за ним, но вдруг почувствовал, что кто-то стоит за его спиной и смотрит ему прямо в затылок. Холодный, нечеловеческий взгляд существа за пределами его понимания. От одного только этого ощущения, этого присутствия все внутренности Вика свернулись в клубок. Он повернулся и увидел белую тень.
— Зачем ты убил нас? — спросила она. Присмотревшись, Вик узнал в ней Ардаша. — Мы ведь могли всё исправить. Мы могли не дать вам добраться до него…
Вик почувствовал, как на его шее сжимается мёртвая, холодная хватка.
— Вы отсюда никогда не уйдёте, — Ардаш ухмыльнулся. Вик моргнул, и перед ним снова предстала Синтия. — Ты никогда не вернёшься домой.
Удар по затылку заставил его упасть на колени и закричать. Ощупав голову, Вик почувствовал, что пальцы стали мокрыми. Кровь. Он обернулся. Позади него стоял шаман с винтовкой в руках. На прикладе оружия едва виднелись красные капли.
— Даже и не мечтайте бросить нас здесь, капитан, — сказал Насиф, поднимая Вика. — Вы нас в это затащили, вы нас и должны отсюда вытащить.
— Спасибо, Насиф, — сказал Вик, почувствовав волну благодарности к этому маленькому странному человеку, готовому расколоть ему голову, лишь бы пробудить от миража.
Вне снова пыталось запутать его. Или же это был виноват корабль?
Они нагнали Ли, стоявшего у раскрытой двери в док. Томми уже отдал швартовы, катер был наготове. Вик и Насиф сбежали по лестнице и прыгнули на борт, Ли проверил, нет ли преследования, и запрыгнул последним.
— Выводи нас отсюда! — проорал Насиф рулевому. Тот крутанул штурвал и отделился от пристани. Вик оглянулся и понял, что не видит Эммы.
— Где Коннели? — крикнул он.
— Я помог ей оттащить громилу в мою каюту, она там за ним присматривает.
Вик сбежал вниз. Открыв дверь каюты Томми, он увидел мирно посапывающую на полу медичку и иммигранта на кровати. Ничего странного или необычного. Только медичка держала в руке синюю железную шкатулку с какой-то гравировкой. Вик хотел посмотреть, но побоялся, что разбудит Коннели, а тогда вопросов не оберёшься.
Он вернулся наверх, чтобы проверить, как идут дела. Томми вёл «Катрину» по коридору, шаман выглядел сосредоточенным больше обычного.
— Я вывожу нас, капитан, — пробормотал Насиф. — Совсем чуть-чуть осталось…
Не успел он это проговорить, как они оказались окружены белым туманом. Насиф, массируя виски, рухнул на палубу и начал глубоко дышать, словно марафонец после тяжёлого забега. Ли упал на колени и выдохнул:
— Неужели мы выбрались?..
Вик сел рядом с шаманом и похлопал его по плечу:
— Отличная работа, дружище. Без тебя мы бы не справились. А я бы вообще пропал. Спасибо.
Насиф кивнул. А потом ещё раз и ещё. Продолжая кивать, он сказал:
— Спасибо вам, капитан. Вы показали мне, что к чему. Надеюсь, я не ошибся в вас. Очень надеюсь.
— Этот Ардаш — он знал тебя когда-то, да?
Насиф повернулся к Вику. Из глаз его потекли слёзы.
— Ардаш был моим младшим братом.
9. Реперкуссии зла
«Почему каждый строитель нового мира начинает с разрушения старого?»
Эмма никогда ещё не видела настолько странного и мерзкого человека. Она не только слышала о дефектных, она даже жила в общежитии с одной такой — но Томми, похоже, гнил не столько телом, сколько душой. Всё его существо вызывало в ней такое отторжение, что находиться с ним в одном пространстве было подобно мучению. Эмма могла поклясться, что этот похотливый урод облизнул губы, посмотрев на неё в сотый раз за эти десять минут. Ей очень хотелось, чтобы капитан с командой вернулись поскорее. Ей хотелось, чтобы иммигрант пробудился и встал стеной между ней и этим мерзавцем. Но миссия Валентайна не предполагала скорого возвращения, а иммигрант едва цеплялся за жизнь. Поэтому ей приходилось терпеть общество этого дефектного хмыря.
Стоило ей прогнать эти мысли у себя в голове, как Эмма ужаснулась. Когда она стала настолько бессердечной? Неужели они всё-таки сломали её, как и обещали? Неужели она стала одной из них — такой же полной ненависти и презрения тварью, которой собственное существование было важнее всего? Нет, она не позволит этой стороне победить. Ни за что.