Студенты завыли и начали хлопать. Вскочив со своих мест, они кричали «Браво!», что показалось Эмме совсем излишним. Она почувствовала, как краснеет, и поклонилась залу. Чтобы хоть как-то успокоить слушателей, она произнесла:
— Хочу напомнить вам, что на наш запрос о новых телах военные отреагировали… не так адекватно, как мне хотелось бы. Мне грозили военным трибуналом, обвинениями в разглашении государственной тайны и измене. Всё научное сообщество сейчас походит на осиный улей. Я прекрасно понимаю их эмоциональность, потому что эффекты влияния на организм этого заражения до сих пор не исследованы. Вполне возможно, что именно от него солдат и умер. Возможно, что весь контингент наших сил на Нижних Уровнях ожидает та же судьба. Но я могу лишь сказать, что замалчиванием этот вопрос не решить. Нам нужна хорошая выборка, нам нужны подробные исследования и нам нужна кооперация со стороны военных.
— Благо, раз мы здесь, один из вопросов решён, — неожиданно произнёс Уильям. Эмма с непониманием уставилась на него. Уильям, улыбаясь, продолжил: — Сегодня утром я лично отправился к королю, и он подписал разрешение на исследование влияния Нижних Уровней на организм человека.
Зал заполнился криками и улюлюканьем, будто бы это было не научное сообщество, а сборище фанатов спорта. Впрочем, Эмма прекрасно понимала студентов. То, что они исследовали, касалось абсолютно всех и каждого. Все хоть раз задумывались о смерти. И если кто-то успел с ней смириться, молодёжь этого так оставлять не собиралась. Пока же социологи спорили о возможных последствиях её открытия, она думала только о том, как же решить поставленную перед ней проблему — смерть.
Когда зал утих, Уильям добавил:
— Собственно, единственная причина, по которой вы здесь, состоит в появлении нового кандидата для исследований. Все, кто здесь находятся, входят в новую группу, которая будет заниматься исключительно материалом с Нижних Уровней. Как оказалось, это заражение весьма и весьма избирательно и затрагивает оно очень малый процент. Тот факт, что Эмме попался не обычный труп, а именно заражённого, просто невероятен. Будто бы сама судьба была на её стороне.
— Может, посмотрим новое тело? — поспешила сменить тему Эмма. Ей не очень нравилось говорить, почему заражённый попал именно к ней. Сколько она ни повторяла всем, что это открытие мог сделать любой, повезло всё же ей. И люди об этом не забывали — и не позволяли ей забыть. Она уже не раз слышала, что её исследование построено на фикции, она ничего не добилась сама, и любой другой учёный был бы предпочтительнее, потому что смог бы намного глубже раскрыть воздействие заражения. Но как только она обнародовала результаты, королевские учёные тут же забрали труп, так что она не смогла довести работу до конца. Благо, Уильям ей помог. И то, что он продолжал ей сейчас помогать, делало его просто бесценным другом.
— Посмотрим на тело? — с лёгкой усмешкой спросил Уильям. — Нет, у нас не просто тело. К нам попал живой человек.
Эмма сняла очки и протёрла глаза. Это казалось чем-то невероятным. Всё, о чём она мечтала шесть лет назад, когда только включилась в группу, казалось просто смехотворным. Прорыва, которого она так ждала, не произошло. Билл принёс ей кофе и присел рядом. За шесть лет он тоже порядком осунулся. Но с исследованием его усталость имела мало общего: в группу Эммы он приходил после того, как отрабатывал свою смену в Медцентре. Король постоянно назначал его личным врачом к своим подопечным, поэтому недостаток времени Билла обострился как никогда.
— Расскажи мне хорошие новости, — сказал Билл. Хоть он и выглядел старше своего возраста лет на десять, он продолжал улыбаться — прямо как в день их первой встречи. Эмма покачала головой. Её дома ждёт Рэй. Билл ей начал нравиться, и всё же, периодически в нём всплывала некая тёмная сторона, казавшаяся невероятно отталкивающей.
— Что же, хорошие новости в том, что мы, наконец, смогли приспособить эти клетки для изменения структуры повреждённых участков организма. Это позволит упростить процесс адаптации к протезам и искусственным органам.
— И обязательно будет «но», верно? — спросил Билл. Эмма устало покачала головой.
— Но очень высок процент вероятности летального исхода. Клетки могут так сильно изменить организм, что спровоцируют реакцию иммунной системы, и тело, практически, сожрёт само себя за несколько недель. И у нас нет решения этой проблемы.
— Несколько недель — не совсем короткий срок. Я думаю, что мы готовы пойти на такой риск.
— Готовы ли? Это будут недели невыносимой боли, человеку придётся либо терпеть её, либо же сидеть на болеутоляющих — а они могут повлиять на наше лечение. Вероятность спасти пациента слишком мала. Я не хочу брать на себя такую ответственность, Билл. Мы должны добиться лучших результатов, прежде чем начать работать над живыми людьми.